Автор
Ночь на улице напоминает гнетущую пленку над городом. Алеся Алексеевна Миронова — женщина твердо уверенная в себе, даже при том что она вынуждена манипулировать всеми вокруг. Её босс Оладушкин, кажется, на грани полного breakdown от всей этой неловкой ситуации. В подвале всё напряженно дышит и ждет момента, когда обстановка сменится — каким образом, только время скажет....
"
"— У меня в садике тоже есть Алеся, она мне нравится. — улыбнулся мальчик и вошёл в кабинет. — А я тут с мамой, она здесь работает, а вы тоже?
— Я тоже. — зевнула Алеся и начала всё-таки собираться уходить, на часах натикало уже девять вечера.
— Можно мне цветы у вас полить? — Рома поднял повыше лейку в руках.
— У меня только фикус, вон в углу. — кивнула на большую кадку Алеся, не понимала она этой любви Оладушкина к комнатным растениям, которых у них в офисе было полно.
Может, пора от них избавиться? Назар то не Оладушкин.
Когда Алеся проходила по коридору, за приоткрытой дверью одного из кабинетов она услышала женские всхлипы.
— Я не вернусь к нему, мама! Я застала его с женщиной в нашей постели, он ударил меня, мама! Хорошо, что Ромка не видел… В смысле, это его квартира? То есть мне потерпеть?! Если его квартира, то можно любовниц туда водить?!.
Женщина за дверью кинула с громким стуком телефон на стол и заплакала. Алеся распахнула дверь, увидев Ярославу, перспективного специалиста отдела продаж. Та подняла на неё испуганные глаза и тут же подскочила с места, как и все сотрудники, когда Алеся входила в их кабинет. Миронова не просила, но они всё равно делали.
— Извините, Алеся Алексеевна, я задержалась, нужно доделать кое-что… — залепетала Ярослава, нервно прикрывая правую сторону лица волосами.
— А, может, тебе некуда идти, поэтому ты здесь торчишь вместе с сыном?
— Алеся Алексеевна, я…
— Собирайся, поехали.
Ей не надо было повторять приказ дважды, Стерву все слышали с первого. В лифт Алеся зашла с Ярославой, которая крепко держала сына за руку. Он был такой вертлявый, будто у него в одном месте шило, сначала прыгал по коридору за мамой, потом прыгал на месте в лифте. Ярослава пыталась даже за него извиниться.
— За что? — надменно спросила Алеся. — За то, что он подвижный ребёнок? У него где-то есть кнопка, которая выключит эту функцию?
Ярослава замолчала и больше ничего не говорила, за неё говорил сын, болтая без умолку обо всём, что видел на своём пути и казалось ему интересным. Пока Алеся пристёгивала мальчика на заднем сиденье Порше, он закидал её кучей вопросов про её машину, на которые она терпеливо отвечала.
