Автор
Ночь на улице напоминает гнетущую пленку над городом. Алеся Алексеевна Миронова — женщина твердо уверенная в себе, даже при том что она вынуждена манипулировать всеми вокруг. Её босс Оладушкин, кажется, на грани полного breakdown от всей этой неловкой ситуации. В подвале всё напряженно дышит и ждет момента, когда обстановка сменится — каким образом, только время скажет....
Она поужинала с Никитой при свечах, он был мил и обходителен, много шутил, рассказывал о себе и спрашивал о ней, обычное приятное свидание, которое плавно закончилось в его постели, где Алеся всё же разделась, но не до конца, надев футболку, которую ей дал Никита.
— А может мне можно всё-таки побыть сверху разок? — подал голос Никита, когда она третий раз за ту длинную ночь хотела его оседлать.
— Нет, нельзя. — усмехнулась Алеся, сидя на нём сверху.
— Я впервые так кайфую, если честно. — улыбнулся он, нежно очерчивая пальцами её соски под футболкой.
«Привыкнуть я тебе не дам, а себе тем более…» — думала Алеся, целуя его в шею и продвигаясь поцелуями ниже.
В ту ночь она сделал то, что не делала очень давно — осталась ночевать в чужом доме, спала в обнимку с мужчиной, а когда проснулась утром, то поняла — надо бежать, слишком уж было в его объятиях хорошо. Привыкнешь — потом долго отвыкать.
И всё равно она снова постучала в дверь его квартиры, и даже сердечко быстрее забилось, когда он ей улыбнулся при встрече.
Сидя рядом с Никитой, в кольце его рук, слушая как Катя поёт бессмертные песни Цоя, сама играя на гитаре, Алеся отчего-то думала о Назаре.
Она его разозлила, да так, что он неосознанно ударил по её самому слабому месту, заставив надеть платье, как символ её подчинения. Такие как Назар всегда сверху. Алеся решила, что так тому и быть, хочет — получит.
Когда Никита начал соблазнять её на секс, она сказала, что ей некомфортно, когда другие люди за стенкой.
Днём он вежливо начал справаживать на выход задержавшихся на завтрак и обед гостей и только Катя отказывалась уходить:
— А мне то куда идти? Я же у тебя остановилась! Мы же завтра в финку едем? — обиженно надула она губы.
