Автор
Ночь на улице напоминает гнетущую пленку над городом. Алеся Алексеевна Миронова — женщина твердо уверенная в себе, даже при том что она вынуждена манипулировать всеми вокруг. Её босс Оладушкин, кажется, на грани полного breakdown от всей этой неловкой ситуации. В подвале всё напряженно дышит и ждет момента, когда обстановка сменится — каким образом, только время скажет....
— Просто у меня есть определенные требования, а культура предоставления качественного обслуживания у нас в стране хромает на обе ноги, к тому же глаз один слепой.
Алеся подцепила в своей тарелке вилкой кусок мяса, макнула его в соус и поднесла ко рту Назара, который послушно открыл рот и принял от неё еду.
— Чувствуешь? — прищурилась Алеся, чуть приблизившись к нему.
«Чувствую… Как твоя грудь мне в руку упирается.» — нервно сглотнул Назар.
— В соусе кислинка, а её быть не должно, значит, он прокис, а это значит, что на кухне у них нарушены все сроки хранения.
— Ты шеф поваром была раньше?
— Нет, мой бывший любовник был шеф-поваром, человек так себе, зато готовил отлично.
— А теперь у тебя татуировщик, да?
Алеся надменно взглянула на Назара, ничего не ответив, леди о своих любовниках вслух не говорят, хотя она уже сказала про шефа, сама дура. Видел её с Никитой у отеля? Да и пофиг.
Завтра у них был утренний рейс, после которого она планировала зайти на работу и навести шороху, а сейчас они с Назаром сидели в ресторане-баре на цокольном этаже в старом районе города.
Зашла молодая пара, села за свободный столик, которых было всего два, остальные пустые, но в резерве, официантка что-то сказала девушке и парню и те ушли.
У Назара перехватило дыхание, когда он почувствовал, как ладонь Стервы скользнула по его торсу — от живота потом по груди вверх до шеи и перешла на затылок, царапая её когтями, а сама она прижалась к нему и шепнула на ухо.
— Твой друг не придёт, нам надо отсюда уходить. Что-то не так… — сказала Алеся и дотронулась губами до щеки. — Ой, я тебя помадой измазала, извини, дорогой.
Она засмеялась и начала стирать пальцами след от своей помады, улыбаясь губами, а вот её глаза выражали крайнюю степень озабоченности.
