Автор
Ночь на улице напоминает гнетущую пленку над городом. Алеся Алексеевна Миронова — женщина твердо уверенная в себе, даже при том что она вынуждена манипулировать всеми вокруг. Её босс Оладушкин, кажется, на грани полного breakdown от всей этой неловкой ситуации. В подвале всё напряженно дышит и ждет момента, когда обстановка сменится — каким образом, только время скажет....
Главным его достоинством было то, что он не лез под юбку и не делал двусмысленных намёков. Она это пресекла сразу, выставив счёт за оскорбление своего достоинства. Алеся и зарплату сама себе выставила, когда Оладушкин не смог двух слов связать на её собеседовании.
Алеся грустно вздохнула, открывая дверь своего кабинета, жаль бедного Сашеньку. Вчера владельца компании «Русалкопрома» сместили с поста, а Алеся до трёх часов ночи отстирывала его кровь с дорогого кашемирового свитера.
Она не успела сделать шаг к своему столу, который был уже занят мужчиной, он вальяжно сидел в ЕЁ кресле, закинув ноги в не очень чистых ботинках на стол, и читал ЕЁ книгу.
— Опаздываете, Алеся Алексевна, строгий выговор. Как будете отрабатывать опоздание? — хмыкнул тот, кто пустил кровь бедному Сашеньке, и тот верещал, как свинка перед убоем.
Алеся слегка приподняла одну бровь, закрыла за собой дверь, повесила пальто в шкаф и переодела ботильоны на туфельки. Всё это она проделывала никуда не торопясь, под пристальным взглядом мужчины, в руках которого вчера был пистолет, а заодно жизнь Алеси и Блинчика, как он его называл.
Мужчина с интересом разглядывал стервозную суку, которая не удостоила его ни единым словом приветствия. Она удивила его вчера своим олимпийским спокойствием. Женщина с сильным характером, как ему говорили, но мягким нежным именем, сидела на стуле в наручниках рядом со своим боссом и в её глазах не было ни слезинки, руки не дрожали, а лицо было бесстрастным, как восковая маска.
Алеся же без страха смотрела прямо ему в глаза, он никак не мог разобрать какого они цвета. Впрочем, откуда было Назару знать, что этим не мог похвастаться ни один подчинённый Мироновой.
Они настолько боялись заглянуть этой кобре в глаза, находясь в опасной близости к её ядовитым клыкам, что вверх предпочитали не смотреть. Покорно опуская виноватые очи ей в ноги, они следовали вечным заветам Петра Великого — «подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство».
Алеся подошла к своему новому боссу, упёрла руки на тонкой талии и свысока посмотрела на мужчину, оценивая его внешность при свете дня. Ему было тридцать шесть, а выглядел он постарше, вот, что делает с человеком десять лет тюрьмы — отнимает еще лет пять сверху.
