В темном лесу, где любовь тонет в чернилах криминального мира, профессионально мрачный полицейский вынюхивает машины подозреваемые в кражах. Его нетерпение напоминает голодное дыхание ночи, а выдающийся радиоактивный фон делает все более ужасным этот поисковый путь.
И ты им сказал ее номер…
– Да нет…
– Не ври, – сказал Родион устало. – Другого варианта просто-напросто нет. Ясно? Его не может быть…
– Ну и сказал! – Виталик тяжело поднялся с пола, упираясь рукой в стену. – А ты бы не сказал на моем месте? Вы мне оба кто, папа с мамой или родные братовья? Когда суют дуло в рот… Вас кто просил ко мне приходить? Вы ж меня подставили, идиоты…
– Кто такой этот седой? – спросил Родион, не поддаваясь ярости.
– Он тебе не по зубам.
– Это не тебе судить, козлик, кто мне по зубам… – сказал Родион.
– Никогда я на него не работал.
– Ну, так кто он?
– Зовут его Князь. Не слышал? Деревня… Да не тряси ты ножиком… Князь – это из-за волос. Старинная примета дворянской крови – когда волосы уже седые, а брови еще черные. Он, конечно, не из каких не из дворян, но так уж прозвали… Не в законе, но авторитет имеет.
– Где его искать?
– Ты что, охренел? – с неподдельным удивлением спросил Виталик.
– Где – мне – его – искать? – с расстановкой, сквозь зубы спросил Родион, поднимая к лицу Виталика зеркально сверкнувшее лезвие.
– Если жизнь надоела – в кафе «Казачья ладья», часиков с пяти вечера. Это его кафешка, она у него, как штаб. Валяй, иди, будет тебе самая короткая русская сказка – зашел Иван-царевич в избушку к Бабе-яге, там ему и звиздец пришел… – Виталик немного успокоился, даже попытался, морщась при каждом касании, утереть кровь носовым платком.
Родион ударил его ножом снизу вверх, что есть силы. Лезвие вошло легко, как в воду. Жадно глядя во все глаза, не выдергивая ножа, Родион стоял с ним лицом к лицу, пытаясь не столько увидеть, сколько ощутить уход.
Виталик дернулся, лицо на миг странно исказилось и тут же стало застывше-спокойным, руки бессильно упали, и он обязательно повалился бы, не поддержи его Родион.
И тут же все кончилось, Родион так и не обрел желаемого. Перед ним белело нелепое лицо с остановившимся, уже мертвым взглядом, приоткрытым ртом. Досадливо отстранившись, он позволил трупу обрушиться на пол, тщательно обтер платком рукоятку и вышел.
