Что это просто невозможно, чтобы он жалел! Но вслух он ничего не сказал. И это молчание подбило меня, как дробь сбивает на стремительном лету дикую птицу.
– Что ж, тогда прости, что… отвлекла тебя вчера от безумно важных дел и не менее важных отношений, – саркастически улыбнулась я, роняя руки и отступая от него.
– Лори, не сейчас… Дай мне немного времени, чтобы прийти в себя. Я совру, если скажу, что жалею обо всем, что между нами произошло, но не могу отделаться от мысли, что мог все это предотвратить. Я не должен был ссориться с ней вчера. И не должен был отпускать. И тогда этого бы не случилось…
– И ничего, что тогда бы мы не обрели друг друга? – зло усмехнулась я.
– Долорес, она чуть не умерла! Чуть не умерла, пока я…
– Пока ты… Продолжай! – сказала я, уже не в силах сдерживать все то, что накопилось во мне за эти долбаные сутки.
– Пока я был не там, где должен был быть.
– Вот как… и где же ты должен был быть?
– Долорес…
– Вильям?
Он ничего не сказал, только прикрыл глаза, как будто испытывал жутчайшую головную боль.
– Позволь закончить за тебя: я должен был стеречь свою девушку, а не трахать другую, – горько рассмеялась я. – Давай называть вещи своими именами!
– Ты уверена, что сейчас подходящее время для всего этого? Ты видела ее? Давай зайдем в палату, и ты посмотришь. Ее сейчас просто невозможно узнать…
Вильям говорил глухо и хрипло, задыхаясь от переполнявшего гнева, но я не чувствовала ничего. Меня словно окунули в цемент, а потом – в раскрошенное стекло. И я застыла и теперь была камнем – не человеком.
– Нет, я не видела ее и не понимаю, почему должна смотреть! – выкрикнула я. – Вчера ночью я стала твоей девушкой! А она перестала ею быть! А значит, в том, что ты был со мной, не было никакой ошибки! Ошибка – брать на себя ответственность за то, в чем ты не виноват!
– Я виноват, Лори. Ты не знаешь ее…
– Нет! Виноват тот, кто напал на нее! И только он! А ты… а ты собираешься принести нас в жертву своему чувству вины. Прошу тебя, не делай этого!"
"– Ты предлагаешь пойти сейчас к ней и сказать, что я ее бросаю?
– Нет, я хочу, чтобы ты сказал мне, что не бросаешь меня!
Он отвернулся и запустил пальцы в волосы. Я видела капли пота, проступившие на рубашке вдоль его позвоночника.
– Я не могу, Лори! – наконец ответил он. – Не могу продолжать развлекаться с тобой, когда ей половину костей переломали…
– Развлекаться, значит…
Вильям поднял глаза, и хаос, царящий в них, перепугал меня насмерть. Он страдал, ему было больно за Айви. Он безумствовал у дверей ее палаты, как дикий зверь безумствовал бы над телом раненой подруги. Он был в ярости, что кто-то посмел притронуться к ней. Он любил ее. А я всего лишь была той, чей пушистый хвост случайно пролетел у него перед мордой в момент слабости.