Автор
В мире отражений и теней начинается новая жизнь для девочки семи лет. Играть стало напряженно из-за коробки с загадочными вещами, которую случайно нашла в комнате. Каждый предмет — как новый шаг на пути к самопознанию и открытию таинственной реальности, где стигмалины не просто магия, а ключ к истинной природе человеческой души....
Даже умирать не обязательно. Нужен только любимый человек рядом и возможность быть с ним наедине. Очаг и постель, которые я разделю с ним, – вот мой храм. Любовь – вот моя религия. Все, как в той песне, что бабушка часто мурлычет себе под нос: «Моя церковь не предлагает ничего абсолютно, она утверждает, что поклоняться нужно в постели, а на небо я отправляюсь лишь тогда, когда остаюсь с тобой наедине» [25].
Вы можете со мной не согласиться, но я – человек, который почти двадцать лет практически ни к кому не прикасался – могу сказать одно: ни небо, ни рай, ни вечная жизнь не сравнятся с блаженством простого прикосновения.
"Мы летали всю ночь и вернулись на землю только под утро – вспотевшие, разгоряченные, с крыльями, обгоревшими от сияния самых дальних звезд. Вильям укрыл меня одеялом и прижал к себе. Если и есть вещь более прекрасная, чем встречать рассвет в объятиях любимого человека, то я о ней не знаю.
А потом мы говорили.
А потом мы полетали еще немного…
* * *Утро почти наступило, почти проникло в комнату. Моя рука лежала на груди Вильяма. Не обжигаясь и не обжигая.
Он коснулся болеметра и спросил, почему я постоянно ношу эти «часы». Я рассказала, что это не часы, а самое настоящее чудо научно-технического прогресса. Что оно реагирует на мою боль и у него только две беды: быстро разряжающиеся батарейки и туго сидящий на руке браслет, который никак нельзя ослабить, иначе он перестанет считывать пульс…
И тогда Вильям сказал, что я могу перестать носить его.
Я была тронута. Расстегнула ремешок и сняла болеметр, потирая запястье, на котором остался темно-розовый след.
– Как будто кандалы снимаю, – призналась я.
Вильям тронул красную полоску на моем запястье, придирчиво сощурил глаза и сказал:
– Я передумал.
– Det er for sent. Nå er jeg fri kvinne[26], – пропела я по-норвежски, давясь смехом.
– Ты говоришь почти без акцента, fri kvinne, – умиленно повторил Вильям. – Кто тебя учит?
– Репетитор. И Бекки. И еще я смотрю норвежские сериалы…
– Норвежские сериалы?! По-моему, кое-кто очень увлекся Норвегией.
