В мире безымянных событий, где каждый думает о своей судьбе, крохотный отрезок времени затягивается ядовитым вниманием. Безудержная толпа заставляет осмыслить происходящее, словно пленники соблазняющего занятия — записи событий.
После этого заявления Давыдову стало ясно, кто в этом формировании основной. Он криво усмехнулся.
— И что, даже денег не потребуете? Ну, скажем, пару миллионов бакинских?
— Нет, — отрицательно качнул головой кавказец, потом подмигнул майору и добавил: — Если мы потребуем «капусту», то мгновенно встанем в ряд с другими вымогателями-террористами, а так мы — жертвы существующего режима. И, соответствующе, имеем право просить политического убежища. И мы его получим, а имея голову на плечах, запросто можно срубить реальную башмалу.
— Это каким же образом? — спросил Денис и, как бы между прочим, посмотрел на настенные часы возле портрета президента. Прошло восемь минут, как он покинул расположение морпехов, через две минуты танкисты начнут действовать.
— А вот каким, — дыша перегаром, к Давыдову приблизился русак, поигрывая правой рукой длинной цепочкой с прикрепленной связкой ключей, — напишем книгу о зверствах в Российской армии, и американы нам за этот бестселлер отвалят огромную кучу бабок.
Теперь все встало на свои места, и, главное, разведчик понял, что в компании безбашенных отморозков делает интеллигентный мальчик в очках. Сутуловатый рыжий очкарик был мозгом мятежа. Именно он разработал стратегию и тактику бунта и вырабатывал форму поведения.
— Ты понял, майор, — русак резко дернул головой, пытаясь напугать морпеха."
"— Понял. — Давыдов даже не повел бровью, только произнес: — Ты еще не видел зверств, щенок. — Правая рука разведчика, до этого висевшая вдоль тела, по кратчайшей траектории метнулась к штанам наглеца и, ухватив того за пах, сжала со всей силы.
Два тела еще валились на пол, а Денис обернулся вокруг своей оси, высоко выбросив ногу. Сапог морпеха, подбитый стальными набойками, врезался в челюсть второму кавказцу, ломая кости лица и круша зубы, а заодно выбивая сознание.
Татарин, стоявший позади Давыдова, рванул из кобуры пистолет, но ребро ладони, обрушившееся на его плечо, с хрустом сухой ветки перебило ключицу, а следующий удар кулаком в солнечное сплетение погрузил его в глубокий нокаут.
До сих пор стоявший истуканом у окна рыжий очкарик, к большому удивлению Давыдова, проявил неплохую прыть, рванувшись кошкой к столу, на котором лежали автоматы. Но Денис его опередил.
