Она не могла бы сказать точно, почему идет к их могилам. Это не была потребность создать иллюзию общения с ними – никто из них не был ее другом, ни с кем из них она не была близко знакома. Но это и не была потребность отдать им дань уважения – все они были преступниками. Скорее всего, это было желание напомнить самой себе о той цене, которую приходится платить за ошибки."
"Посещения кладбищ оставляли в ее душе тяжелый осадок, но помогали принимать решения. Если ей приходилось долго и мучительно взвешивать и просчитывать разные варианты, то, выходя с кладбища, она знала твердо: все, что угодно, только сохранить ту жизнь, которую еще можно сохранить. Даже если это самое трудное, самое невыполнимое решение, все равно нужно пытаться осуществить именно его. Потому что дороже человеческой жизни нет ничего. Нет и быть не может.
Сегодня она тоже была на кладбище, смотрела на могилу генерала Вакара и думала о тех мальчиках, которых она пытается спасти.
Домой Настя пришла, когда было уже совсем поздно. Войдя в квартиру, она услышала из ванной шум льющейся воды.
– Лешик! – крикнула она. – Ты там плаваешь?
В прихожую вышел муж со взъерошенными волосами и руками, по локоть покрытыми мыльной пеной.
– Ты что, стираешь? – удивилась Настя. – На ночь глядя?
– Я совсем забыл, что мне завтра ехать в институт на заседание ученого совета. Кинулся – все рубашки грязные. Решил заодно их все и постирать.
– Так мне что, одной ужинать? Мы так не договаривались. Я одна есть не буду, мне скучно.
– Ты раздевайся пока, любительница легких развлечений. Я уже заканчиваю.
Черт знает что, подумала Настя, переодеваясь и закутываясь в длинный теплый халат. Как-то неправильно она живет. Муж готовит еду и стирает сам себе рубашки. Ладно бы, если бы она была добытчицей финансовых средств в их семье, тогда ее домашнее безделье и бытовое разгильдяйство можно было бы считать извинительными. Но ведь Лешка зарабатывает ничуть не меньше, а гонорары за учебники, монографии и лекции у него бывают огромными. Конечно, он – ученый, имеет право сидеть дома и двигать математическую науку по пути мирового прогресса, но все-таки… Какое счастье, что у него такой спокойный и покладистый характер, ни один другой мужчина не стал бы терпеть Анастасию Каменскую с ее патологической ленью в сочетании со страстью решать криминально-аналитические задачки.
– Между прочим, звонил твой ненаглядный, – сообщил муж за ужином.
– Который?
– А у тебя их много?
– Уйма. Целая колонна. Но, разумеется, во главе с тобой.
– И кто в первой шеренге шагает?
– Папа Леня, Саша, Гордеев, Коротков. Кто-нибудь из них звонил?
– Нет. Соловьев.
– Да ну? И чего хотел?
– Хотел, чтобы ты ему позвонила. Клялся, что это очень важно и очень срочно.
– Перебьется.