Автор
Асия Каменская, кажется, даже сама Маринина, в бесчисленных интервью рассказывая о Насте — своей "alter ego", — не могут удержаться от энтузиазма перед образом загадочной и талантливой женщины. В книге Стилист бурлит фантастика: из-за стекла обычной девушки может выглядывать неординарная личность, способная мгновенно превращаться в невероятно прекрасную красавицу....
– Не болеешь?
– Нет. Две ночи подряд выспаться не могу. Ты же знаешь, для меня недосыпание хуже смерти.
– Чем же ты занимаешься по ночам?"
"– Да если бы чем-нибудь полезным! Вчера с любимым братом и его женой в ресторане гуляли, годовщину свадьбы отмечали. А сегодня – вообще стыдно сказать. С комарами воевала. Их в комнату поналетела чертова туча, а они же после зимы голодные и злые. Все норовят моей кровью пообедать. И жужжат как очумелые. И ведь что обидно, Лешка спит без задних ног, они его почему-то не трогают.
– Ну, разворчалась, – улыбнулся Юра. – Между прочим, мне Коля на тебя жаловался.
– На тему?
– На тему твоего неприличного поведения.
– Это про Соловьева, что ли?
– Что ли. Что там у вас случилось?
– Да ничего особенного, Юр, – с досадой сказала она. – Колька, как всегда, преувеличивает. Ему, видишь ли, показалось, что я намеренно влюбила Соловьева в себя, а потом юркнула в кусты, оставив несчастного одинокого инвалида наедине со своими страданиями.
– А это не так?
– Конечно, нет. Выбрось это из головы. Слушай, я никак не пойму, что ты с креветками делаешь. У тебя какой-то замысел или ты их просто не любишь?
– Обожаю. И замысел у меня грандиозный. Я сначала съем суп, а потом сделаю себе комплексный бутерброд с сыром и креветками.
– А вкусно? – с сомнением спросила Настя, переводя взгляд со стаканчика с супом на лежащий рядом с Коротковым солидный ломоть хлеба, на котором красовались уложенные ровными рядами розовые креветки.
– Мне нравится. Если очень попросишь – дам один раз откусить.
– Я подумаю, – засмеялась Настя. – Хоть бы ребята скорей объявились, сил нет ждать.
Первым вернулся Селуянов. К сожалению, с пустыми руками.
– Не смотри на меня, как учитель на двоечника Сидорова, – заявил он, увидев на Настином лице одновременно разочарование и недоверие. – Я хорошо смотрел. Не сомневайся.
Настя сделала ему два бутерброда с сыром и чай. Николай промычал что-то невразумительное, но, судя по интонации, благодарственное. Понять точнее было трудно, потому что половина довольно солидного куска хлеба с сыром моментально оказалась у него во рту.
Через полчаса позвонил Миша Доценко. У него тоже ничего. Настя совсем приуныла. Шансов на успех оставалось с каждой минутой все меньше.
