Автор
Асия Каменская, кажется, даже сама Маринина, в бесчисленных интервью рассказывая о Насте — своей "alter ego", — не могут удержаться от энтузиазма перед образом загадочной и талантливой женщины. В книге Стилист бурлит фантастика: из-за стекла обычной девушки может выглядывать неординарная личность, способная мгновенно превращаться в невероятно прекрасную красавицу....
Безграмотный текст, сплошь состоящий из «он сказал», «она подошла», «он ушел», «она взяла». Он сделал над собой усилие и дочитал рукопись до конца и только тогда понял, что за этим беспомощным лингвистическим лепетом скрывается захватывающий сюжет с головокружительными поворотами. Но все нужно было переписывать заново. Причем так, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что автор японец, а не американец и не русский. Книге, написанной русским автором про японскую жизнь, цена невелика. Это давно известно.
– Я могу попробовать, – нерешительно сказал он Есипову тогда. – Правда, не уверен, что у меня получится. Но в таком виде это никуда не годится. Вы уже купили рукопись у автора или только взяли на ознакомление?
– Купили, – вздохнул присутствовавший при разговоре Гриша Автаев, коммерческий директор издательства. – Попробуйте, Володя. Жаль будет, если деньги пропадут.
И он попробовал. В рукописи было вполне достаточно экзотических деталей и подробностей, относящихся к японскому укладу и японской культуре, но для стилистики изложения необходимо было имитировать особый аромат, особый флер образов и оборотов.
Рукопись была сдана в издательство, но совершенно неожиданно буквально через неделю после выхода книги позвонил Семен Воронец, главный редактор «Шерхана».
– Зачем вы это берете? – недоумевал Соловьев. – Согласен, в первый раз вы не смогли разобраться, потому что у вас под рукой не оказалось переводчика, который посмотрел текст и смог бы его оценить. Но теперь-то вы уже знаете, что этот автор не может считаться писателем.
– Мы рассчитываем на вас, Володя, – просительным голосом заявил Воронец. – С первой рукописью вы справились просто блестяще.
"И Соловьев взялся за вторую книгу. Потом за третью, за четвертую. Он втянулся, работа ему нравилась, она позволяла быть стилистом и не требовала того, чего он в принципе не умел – создания сюжета и интриги. Это уже было сделано неким безграмотным японцем – мастером по производству захватывающих дух историй.
