Автор
Асия Каменская, кажется, даже сама Маринина, в бесчисленных интервью рассказывая о Насте — своей "alter ego", — не могут удержаться от энтузиазма перед образом загадочной и талантливой женщины. В книге Стилист бурлит фантастика: из-за стекла обычной девушки может выглядывать неординарная личность, способная мгновенно превращаться в невероятно прекрасную красавицу....
Прав Вадим, надо заработать побольше денег и жить так, как хочется, а не ломать себя каждый день и каждый час изнурительными диетами, каторжной работой и близостью с нелюбимым, хотя и симпатичным мужчиной.
«Не вздумай изменять своему Есипову, – неоднократно предупреждал ее Вадим. – Потерпи. Если он тебя поймает с другим мужиком, вся наша затея полетит псу под хвост. Я-то найду, кого ему подставить, если он тебя выгонит, а вот ты останешься без навара».
И Оксана терпела, потому что почти сразу же усвоила: Вадим всегда прав.
«А как ты будешь отбирать у них деньги?» – иногда спрашивала она.
Но ответ обычно бывал туманным и расплывчатым. И только один раз Вадим сказал хоть что-то определенное.
«Я хочу, чтобы они стали богатыми. Но за счет незаконной прибыли. И когда они станут крупнейшим и самым мощным издательством, когда доходы их станут поистине фантастическими, я потребую участия в прибылях.
«А вдруг они перестанут делать левые тиражи? Чем ты тогда будешь припирать их к стенке?»
«Во-первых, не перестанут. Вор не может остановиться. Это как болезнь. Деньги развращают, к ним привыкаешь, как к наркотику, и со временем требуется все больше и больше».
«А во-вторых?»
Вадим усмехнулся и тихонько щелкнул Оксану по носу.
«А про во-вторых тебе знать не обязательно. Спать плохо будешь».
Она тогда не «зависла» над этими словами, но запомнила.
* * *От фамилий рябило в глазах. Это был один из тех моментов, когда Настя проклинала себя за неудачно выдвинутую версию, но уже не могла остановиться, не доведя дела до конца. Чем дольше она сидела, склонившись над огромной таблицей, тем больше убеждалась, что этот путь поиска вора-кинолюбителя бесперспективен.
В кабинете уже не продохнуть от сигаретного дыма, а от бесчисленных чашек кофе на языке появился стойкий горьковатый привкус, но она все равно сидела, вперив усталые и воспаленные глаза в расстеленную на столе безразмерную таблицу, снова и снова вычитывая фамилии тех, кто брал кассеты в «дешевых» пунктах проката.
