Автор
В жизни главной героини нет места мужчинам. Особенно тем, кто напоминает ее о себе калекого тамплиера с татуировками и жестким рок-стайлом на Harley-Davidson. Гвен знает точно, что не хочет ничего связывать с таким типажем — даже если он обворожительно похож на Мэдисон Скоу или Джо Манганьелло в его черно-зеленой костюмке....
Ветерок взметнул ткань моего платья, и мысли устремились к круглой выпуклости живота.
— Иду, только дай беременной женщине немного передохнуть, я скоро буду ходить вразвалку. — Я направилась через сад, мама следовала за мной.
— Скоро? — Эми подняла бровь. — Кажется, я уже улавливаю легкое покачивание.
Я ахнула, хватая маму за руку и в ужасе поворачиваясь к ней.
— Мама, ты слышала? Она сказала, что я переваливаюсь. Я не переваливаюсь. Ведь правда? — в отчаянии спросила я.
Мама улыбнулась сквозь боль, сквозившую в глазах, и слегка коснулась моего живота.
— Ну, я не собиралась ничего говорить... — пошутила она, украдкой взглянув на мою, так называемую, лучшую подругу.
— О, вы двое такие вредины, насмехаетесь над беременной леди. Вы хоть понимаете, насколько я сейчас уязвима из-за гормонов? И что у меня в руках ножницы? — я уставилась на них, угрожающе потрясая садовым инвентарем.
Мама с любовью закатила глаза.
— Секатор, моя куколка, они называются секторы.
— Неважно.
Я бросила секатор на столик на как раз в тот момент, когда из сарая вышел папа.
— Из-за чего на этот раз ссорятся мои девочки? — спросил он, глядя на нас троих и притворяясь сердитым.
Я бросилась к нему, драматически сжимая его руки.
— Папочка, пожалуйста, скажи этим злым женщинам, что я не переваливаюсь. Я беременна всего ничего! — воскликнула я.
Папа притянул меня к себе и опустил подбородок мне на макушку.
— Моя красавица не переваливается, — утешил он меня.
Я вздохнула в его объятиях.
— Ты восхитительно перекатываешься, — в его голосе звучало веселье.
Высвободившись из его объятий, я уставилась на него.
— Вы все вредины. Моя собственная семья! Если бы Йен был здесь, он бы... — я резко замолчала, закрыв рот руками, когда мрачная тень моих слов опустилась на всех нас. Улыбки и шутки исчезли, сменившись печалью и горем, и я барахталась под их тяжестью. Я не называла его имени с... никогда.
— Мышонок, — тихо сказал папа хриплым голосом.
Глубоко вздохнув, я взяла себя в руки.
— Простите меня, я вся в земле, мне нужно переодеться, прежде чем мы отправимся в спа. В таком виде я всех распугаю, — мой голос был пропитан наигранной жизнерадостностью, и я не обращала внимания на обеспокоенные лица моих близких.
Не дожидаясь ответа, я бросилась в дом. Добравшись до своей комнаты, я захлопнула за собой дверь, прижалась к ней и закрыла глаза.
Я не должна позволять себе думать об этом, не должна вспоминать.
