Мне тяжело дышать от волнения: каждый шаг возвращения домой кажется знаком приближающейся смерти бабушки. Каждую ночь я мечтала о том, как буду жить без нее и что делать дальше. Пока сердце сопротивляется мысли о том, что однажды вернусь в мир без этого оттенка неба — своего светлого, теплого солнечного дня....
Хотя недолго ты в этом статусе продержишься.
Глава 34
Макс
Сложно сосредоточиться на своих проблемах, когда постоянно думаешь о Саше. За последние недели мы виделись всего три раза. Прилетал на несколько часов в Питер. Я же понимаю, что Котенку нужно мое внимание, и одних телефонных разговоров недостаточно.
Репетитор по химии позвонила мне в начале месяца и пожаловалась на малышку: Саша не проявляет рвения в подготовке, ее успехи в последнее время весьма скромные и если она неудачно сдаст экзамен, просит ее не винить.
Вечером у нас состоялся с Сашей серьезный разговор. А для себя я решил: чувства подождут, малышке нужно сосредоточиться на учебе. Наши взаимоотношения ее расслабляют и отвлекают от главной цели. Но и оставить Сашу без своего внимания не мог, не хотел, чтобы она загрустила. Поэтому прилетал в Питер на несколько часов. Мы гуляли по весенним паркам, сидели в кафе, ходили на спектакль, а вечером я улетал обратно в Москву. Ни разу за это время мы не оставались наедине и все, что могли себе позволить, это несколько страстных, выжигающих остатки моего разума и терпения поцелуев.
Единственное, что успокаивало – родичи Саши оставили ее в покое. В школе тоже, насколько я могу судить с ее слов, все хорошо. Анализы Котенок сдавала регулярно. Ворон сказал, что с июня оставит в назначении только витамины: гемоглобин почти в норме. Препараты, укрепляющие нервную систему и сердечнососудистую, Саша уже недели две как не принимает.
Обстоятельства складывались так, что вырваться из Москвы на этой неделе у меня не получится.
О моих проблемах Котенок и не догадывалась: я старался оградить ее от ненужных переживаний. Фигурально выражаясь: небо над моей головой затянуто черными тучами, я ждал, когда же грянет гром."
"На первом, после долгого перерыва, заседании меня выставляли развратником, скрягой, тираном.
Ирина вынудила и нас играть грязно. К следующему заседанию я подкупил ее подруг, которые дали показания против нее. На самом деле они просто рассказали правду. Мы вызвали в качестве свидетеля врача, делавшего ей аборт.
