Мне тяжело дышать от волнения: каждый шаг возвращения домой кажется знаком приближающейся смерти бабушки. Каждую ночь я мечтала о том, как буду жить без нее и что делать дальше. Пока сердце сопротивляется мысли о том, что однажды вернусь в мир без этого оттенка неба — своего светлого, теплого солнечного дня....
Общение наше не доставляло мне дискомфорта, скорее, помогало отвлечься от суровых реалий. Поэтому повременю со своим решением.
Удобно устроив голову на подушке, достал из кармана телефон. Покрутил его в руках. Перечитал дневную переписку, которую еще не успел удалить. Всё-таки решил набрать, хотя общих тем для разговора у нас практически нет.
- Привет, Питер! - произнес, как только трубку подняли.
Ответа я сразу не получил, молчание затягивалось. Тишина вызывала недоумение.
- Александра?..
- Привет, Максим! - нежно, с легкой, почти не заметной хрипотцой произнесли на том конце телефона, откашлявшись.
Теперь подвис я. Этот голос крушил тот образ, что я создал в своей голове.
- Я доедала бутерброд, когда ты позвонил. Знаешь, мы, старухи, уже с трудом жуем, - засмеялась она тихо в трубку.
А я языком пошевелить не мог. Голос у нее живой, звонкий, но в нем есть почти незаметные низкие, мурлыкающе-хрипловатые нотки. И этот приятный моему слуху контраст мне башку снес.
- Сколько тебе лет? - прозвучало грубее, чем хотел.
Но мне необходимо это знать! Голосом можно обмануться, согласен. Но ей явно меньше тридцати!
- Максим, никаких личных фотографий и личных вопросов, я могу ведь и обмануть.
От этого ее «Максим» в затылке разливался жар, а в штанах… встал!
- Мне двадцать девять, – признаюсь я с надеждой, что Саша пойдет на поводу и ответит.
- О! – протянула она с придыханием.
Я готов был выругаться в голос!
- Еще совсем молодой. Тебе до «мужчина в полном рассвете сил» целых шесть лет!
Она негромко посмеивалась, а я даже не улыбался.
- Максим, ты еще там? – растеряно прозвучал ее голосок.
- Я прямо сейчас, ночью, отправлюсь в спортзал, чтобы через шесть лет не стать похожим на Карлсона! - отшутился я, старясь не выдать голосом своего состояния.
Саша смеется громко, заразительно. Я непроизвольно начинаю улыбаться.
В трубке раздается сигнал, отодвигаю ее от уха, чтобы посмотреть: по второй линии звонит Алмаз.
- Саша, извини, мне друг звонит, повиси немного, не клади трубку.
Переключаюсь на вторую линию. Но именно в этот момент он сбрасывает звонок.
Не предупреждая, отключаю Сашу и набираю Роме.
