Мне тяжело дышать от волнения: каждый шаг возвращения домой кажется знаком приближающейся смерти бабушки. Каждую ночь я мечтала о том, как буду жить без нее и что делать дальше. Пока сердце сопротивляется мысли о том, что однажды вернусь в мир без этого оттенка неба — своего светлого, теплого солнечного дня.
Блин, где я это заслужил? Девочка, что же ты делаешь?
Подхожу к столу, вытаскиваю из пачки сигарету, закуриваю. После первой затяжки сердце начинает биться ровнее, я успокаиваюсь.
- А если я пообещаю, что не исчезну, мы увидимся завтра?
- Даже, если я тебя разочарую? - совсем по-детски звучит ее вопрос. Порой она напоминает мне ребенка, которого лишили чуда.
- Котенок, давай решать проблемы по мере их поступления. Сейчас проблем нет, и я не вижу, что бы могло бы их предвещать.
- Хорошо, - звучит голос Саши так, словно ей вынесли смертельный приговор.
- Тогда ты назначаешь место и время встречи, - решил отвлечь, передав ей инициативу. Мне не нравится страх и растерянность в ее голосе.
Я могу продолжить ее уговаривать и успокаивать, но метод действия в данном случае поможет ей отвлечься.
- Котенок, я согласен встретиться перед зданием полиции, если ты перестанешь трястись.
- Хорошая идея, давай так и сделаем? – серьёзно произносит она.
- Я пошутил, Котенок!
- Я тоже, - смеется она.
Напряжение, что неприятно давило на затылок, отпускает.
- Утром я честно-честно сброшу адрес и время встречи.
Я бы мог настоять, чтобы она сделала это сейчас. Или предложить самому место встречи, но не хочу давить. Если ей нужно время, я его предоставлю.
- Хорошо. Как я тебя узнаю?
Может, все-таки решится прислать фото? Все равно завтра увидимся. Но Котёнок не ищет легких путей.
- У меня в волосах будет торчать карандаш, - посмеиваясь, произносит она.
- В чем подвох? – произношу насторожено, мысленно пытаюсь представить себе эту картину.
- Никакого подвоха, - смеется она. Ее хорошее настроение почему-то настораживает еще больше.
- Карандаш?
- Угу.
- В волосах?
- Угу.
- И это все? – скептик во мне задрал голову: он пытается предупредить, что меня разводят.
- Я обещаю, что буду единственной девушкой с карандашом в волосах, - словно прочитав мои мысли, спешит она развеять мое недоверие."
"Я уверен, что она сказала правду.
- Котенок, я, скорее всего, захочу тебя поцеловать. А я не привык подавлять свои желания, - решил и я немного ее подразнить.
- Максим! - произносит она мое имя срывающимся голосом.
Если до этого я мог себя контролировать, то сейчас готов биться головой о толстое стекло, потому, что мое возбуждение очень явно отражалось в окне.
- Ты меня дразнишь?
Ко-те-нок, кто кого еще дразнит! Если я не хочу, чтобы она сбежала завтра из Питера, мне лучше не продолжать разговор о поцелуях.
- Нет, Котенок, не дразню. Озвучиваю свои желания.
