Вроде ничего плохого не делает: общается, шутит, отпускает комплименты, волосы поправит выбившиеся из хвоста или соринку с одежды уберет, а меня это внимание напрягает. И, судя по тому, что Рита все больше от меня отдаляется, ей это тоже неприятно.
Хорошо, что провожать не ходит. Хотя, это не мешает ему присылать мне по вечерам сообщения с просьбой погулять вместе. Я не придумываю отмазки, просто на каждое такое сообщение пишу: «Дим, иди заниматься».
Сначала он обижался: ему казалось, что я его в вежливой форме посылаю, но по ходу смирился, если не перестает звать на свидание. Я, не чувствуя за собой вины, продолжаю так же отвечать. Теперь он в ответ присылает улыбающихся колобков.
На квартиру к Максиму я сегодня не поехала: вчера протерла все идеально чистые поверхности. Смысла туда ехать не вижу. Делать вид, что я отработала день? Мне становится даже стыдно, что я попросила такую высокую зарплату, а ведь практически ничего не делаю.
Есть не хотелось. Это и не удивительно. Желудок от нервного напряжения скрутило в тугой узел. Я как солдат на первом дозоре. Только тот старается не проглядеть предполагаемого нарушителя, а я – не пропустить сообщение от Макса, если оно придет.
Телефон в моей руке молчит, и я оставляю его на столе. Денег на новый у меня нет, а этот может перегреться от такого тесного, крепкого контакта с моей ладонью. Да и то, что я сжимаю его с такой силой, на пользу ему явно не идет.
Беру учебник по химии и сажусь на подоконник. Вместо того, чтобы открыть и учить, я наблюдаю за тонкими струйками воды, стекающими по стеклу.
Телефон на столе негромко вибрирует – и я неожиданно для себя замечаю, что за окном ночь. В комнате не включена лампа, и только далекий свет бледной луны и тусклых фонарей не дают спальне погрузиться в полный мрак."
"Книга громко стукается об пол, когда я соскакиваю и несусь к телефону.
- Да?.. - буквально выдыхаю в трубку, принимая вызов.
- Котенок, теперь ты меня прости, что не ответил. Я тоже очень соскучился.
Я услышала такие долгожданные слова, а радоваться не получается. В голосе Макса помимо усталости различаю напряженные нотки. Я чувствую: он расстроен.
- Что случилось, Максим? - оседаю на пол, подпирая деревянную ножку стола.
- Я не смогу в субботу приехать в Питер, Котенок, - вроде говорит спокойно, ровно, но что-то не так.
Тревожное, пугающее чувство поселяется где-то в области груди. Я почти не сомневаюсь: предстоит услышать что-то плохое.
Беспокойство толкает меня спросить еще раз: «Что случилось?», но, прикусив многострадальную, нижнюю губу, молча жду, когда Максим сам все объяснит.
Тишину между нами какое-то время нарушают только неровные затяжки сигарет и наше дыхание.