И по сути, ничего, кроме большого затянувшегося траха, их не связывает, ничего!
Ей была совершенно неинтересна его жизнь, работа, про бывшую семью и сына она слышать не могла, а стоило заикнуться об этом или поговорить с Никиткой по телефону, закатывала истерику, родителей его не принимала и встречаться не хотела, а к деду он ее и сам не собирался возить.
И тут уж охладевшему, перегоревшему Захару захотелось только одного – расстаться, бежать! И никакого секса с ней не хотелось, даже целоваться не мог! Все сгорело и ушло!
Лесной пожар отбушевал и минул, оставив разрушения.
Он тяжело с ней расставался. Вернее, она тяжело. Пришлось менять номера телефонов, замки в дверях и умотать куда подальше в длительную командировку.
Он потом часто думал, поражаясь самому себе: что это было?
Как он, здравомыслящий, психически здоровый мужик, привыкший контролировать огромное количество людей, отвечать за них и дело, достаточно уравновешенный и спокойный, мог впасть в такое состояние? Словно кто-то мозг поменял, словно это и не он был, а некто в его теле. Что такое с ним произошло, какая наркомания психическая?
Думал и не понимал себя того.
Ведь сейчас и вспоминать не хочется, и не оттого, что стыдно или винит себя в чем, нет! А потому, что не только не греет, а просто неприятно, и женщина эта неприятна, и никаких теплых и радостных чувств он не переживает, даже простое мужское возбуждение не посещает, когда он вспоминает про акробатически-сексуальные номера на грани фола с Катериной.
Непонятно, удивительно и не поддается осмыслению. Впрочем, он и не утруждается воспоминаниями – было и было – прошло, и спасибо!
Он смотрел на спящую Зинулю и задавал себе один и тот же вопрос в разных вариациях, но одной смысловой направленности – почему для него так важно, жизненно необходимо, принципиально стало привести ее именно сюда, в свой дом!
И не находил ответа. А может, и не искал?
Ну ладно, ладно, он признался себе, что стремительность и глубина переживаемых чувств-ощущений немного, как бы это помягче выразиться? – ошарашила, напугав. И что? А ничего! Он не загадывал вперед, предпочитая настоящее, происходящее здесь и сейчас, без построений планов, ожиданий, и думать не думал, что вот отсюда и навсегда собирается соединить с Зинаидой жизнь, быть вместе и не расставаться. Он и дизайнеру на ее вопрос: «Сколько человек будут проживать в квартире?» – ответил не задумываясь: «Я и сын», ни полунамеком не упомянув присутствие женщины, пусть хоть приходящей.
