А тошнота у нее началась во время выпускных экзаменов, что отнесли к естественному волнению экзаменуемых выпускников.
Зинаида же раньше Ритки поняла: с подругой происходит что-то непонятное.
– Ритка, что ты лупишь все подряд, как суслик полевой? Как беременная! – подивилась Зинаида, присматривавшаяся к подруге не первый день, когда они обедали в столовой.
Ритка замерла с набитым ртом, забыв жевать, выпучила обескураженно глаза и выдала сакраментальное:
– Ой! – всплеснув руками.
Зинаида успела отскочить многолетним натренированным скоком в сторону от летевшего уже стакана чаю и, вдогонку за ним, тарелки с недоеденной гречневой кашей.
– Так! Телесные движения! – громыхнула Зинаида, меняя свой стул на чистый, и села.
– Зинуля! – с трудом заглотив непрожеванную еду, перепуганно оповестила Ритка. – А ведь я, наверное, этого… того!
– Симптомы! – затребовала Зинаида «этого… и того».
Ритка перечислила симптомы, о которых вспомнила только сейчас, вполне убедительно и даже более чем основательно. О виновнике и участнике Зинаида спрашивать не стала, имелся только один претендент на данную роль.
– Ну что «как-то не очень»? – передразнила она Ритку.
Это Зинуля о первой Риткиной пробе себя в сексе, впечатлением о которой та, само собой, сразу же поделилась с подругой.
– Да, но потом же было «вроде ничего» и последующее «почти замечательно, но говорят, бывает совсем хорошо»! – оправдывалась Ритуля, цитируя саму себя.
– То, что бывает «совсем хорошо», видимо, у тебя как раз и наступило! – ворчала Зинуля. – Ну что будем делать?
Ритка посмотрела на нее виноватыми глазами и тяжко вздохнула.
– Понятно, – кивнула решительно Зинаида, – к бабушке Симе!
– Угу, – совсем опечалилась Ритуля.
– И как это случилось?! – всплеснула руками Серафима Моисеевна, выслушав прямолинейное, с порога, покаяние внучки.
– Бабушка, ты хочешь, чтобы я рассказала за техническую сторону процесса? – уточнила конкретику вопроса Ритуля.
– Нет, я хочу знать за обстоятельства, где и когда ви умудрились?!
– Та ладно! – отмахнулась Ритка и прошагала на кухню. – Есть хочу!
– Она теперь есть хочет всегда! – пояснила Зинуля удивленной бабушке Симе.
– Так это ж святое! – хоть одному вытекающему из Риткиного положения следствию порадовалась бабушка Сима.
И ринулась в кухню потчевать вкусностями. Допрос велся без отрыва от основного любимого занятия – кормления девчонок.
– И хто поганец? – честь по чести вела следствие бабушка Сима.
– Левик Фридман, – сдала любимого, предварительно вздохнув, Ритуля.
– Та боже ж мой! – прервала процесс накрывания на стол от возмущения бабушка Сима.