Дежурный директор попытался отвести внимание от шумных разговоров подчиненных с помощью легкого подарка — своего отпуска. Однако начальник службы безопасности не был в настроении отдыхать, а воспринял его как приглашение в спор. В ритме высокопарной перепалки автор создает напряженную и динамичную атмосферу, оставляя читателю желание узнать больше о причинах столь необычного поведения главных героев....
Но уже опытный терапевт следом за парочкой заглянул в палату и сурово потребовал оставить больную одну.
Как для глухого, фразу пришлось повторить трижды. И, лишь когда Вероника устало шепнула: «Да не сбегу я отсюда никуда!», Бадоев смог оторвать от неё свои руки. И нехотя выйти за дверь.
Дальше начался ад.
Вначале для самого Руслана. Секунды не желали превращаться в минуты. Тянулись бесконечно долго. А собственные часы словно измывались над ним, показывая почти одно и то же время.
Потом ад случился в жизни несчастного доктора.
Затем земля разверзлась перед подчиненными Бадоева.
Работникам службы безопасности досталось сильнее всех! Что Фёдор, что рядовые охранники не знали, в какой угол им забиться и в какую позу стать, чтобы начальство наконец удовлетворилось и прекратило террор.
Целых два часа в СБ гремел гром и сверкали молнии. Количество объяснительных записок росло как снежный ком. Игры с рабочих компьютеров удалялись со скоростью света.
Под профилактическую раздачу попал даже несчастный сисадмин Василий, который однажды сдал Веронике пароли от сервера.
Если бы рейдеры попробовали предпринять сейчас хоть что-то против компании, вздрюченная охрана закатала бы всех в асфальт, не посмотрев на снег и холод.
Без своей доли «ласки» не остался даже генеральный директор."
"Руслан сдерживался как мог. Добела сжимал кулаки, подбирая слова. Старался говорить спокойно. Но спустя всего две минуты разговора Марат Закиевич без просьбы сам предложил начбезу отпуск. Пообещал отправить «туда же» свою секретаршу. И поклялся больше не дарить на Новый год ни сотрудников, ни подарков.
Наверное, после всех этих выговоров и обещаний можно было почувствовать облегчение.
Больше не дожидаясь ни от кого разрешения, он вломился внутрь и с видом «никто меня не сдвинет» уселся в кресле возле кровати.
Как раз вовремя. Больная, которой никто не разрешал вставать, слишком пристально косилась на свою обувь, а в руках уже сжимала сумочку.
