И швейцар здесь выглядел не меньше чем вице-адмирал флота, и мундир у хлопчика, который моментально выскочил за моими чемоданами, явно не в лавке готового платья приобретен был, а подогнан по фигуре. За стойкой восседал молодой человек, который на парикмахера, наверное, больше тратил, чем я. И на лице не дешевая услужливость, а достойное джентльмена желание помочь.
Сразу начали интересоваться, какой вид из окна предпочитаю, да надолго ли. Короче, прием оказали, в стиле хорошей пятизвездной гостиницы. Приветственный бокал разве что не принесли.
— А номер пятый свободен? — вдруг брякнул я совершенно спонтанно.
— Очень хорошее расположение. Извольте, во второй этаж, — показал на лестницу портье. — Вас проводят.
На английский манер — белл-бой. А по-русски как? Носильщик? Или багажист? Короче, вот этот парень на пару с Кузьмой притащил чемоданы к двери, и распахнул ее передо мной.
И начал процедуру ожидания копеечки — распахивать и закрывать двери, шкафы, демонстрировать наличие воды в нужных трубах, и прочее. Я прервал экскурсию полтинником и сел в кресло напротив Дмитрия Леонидовича.
— Не против, если я тоже сюда на время перееду? — улыбнулся он. — Всю жизнь мечтал пожить во дворце.
— Это сколько ж уборки тут? — подал голос с другой стороны баррикады Кузьма. — Пыль протирать замучаешься с этих финтифлюшек.
Впрочем, в комнате для прислуги, куда заселялся мой слуга, обстановка была существенно скромнее. Да и безопасника поселили не в люкс.
— Это ненадолго, — успокоил я компаньона. — Надо искать место для постоянного жилища.
— Можно занять один из флигелей в нашем здании.
— Посмотрим, что там. В конце концов, мы еще сделку не завершили. Давай так — пообедаем, потом займемся делами.
— Обед у нас! — сообщил Романовский. — Лида там затеяла что-то грандиозное!
— Тогда дела, возможно, придется сдвинуть на завтра, — улыбнулся я.
Я подошел к окну, вгляделся в непривычную синь питерского неба. Никакого тебе дождя, привычных серых облаков…
Листья уже начали желтеть, на улице извозчики подбирали за лошадками конские яблоки. А ведь в этом самом номере Есенин умер! На автомате произнес:
И тут же само собой из меня полилось:
Оглянулся. Увидел ошалевшие глаза Романовского, да и Кузьма рот открыл.
— Это ваши стихи?! — спросил Дмитрий Леонидович, вытаскивая записную книжку, карандаш. Ой, ой… опять на бабочку наступил. И ведь не схватишь Романовского за руку — тот очень быстро записывал стихотворение.
— В молодости баловался.
