Но когда на разборе полетов сказал об этом Николаю Васильевичу, тот, обычно спокойный и чуть флегматичный, даже вспылил.
— Как вы могли подумать о таком?! — начал он отчитывать меня. — Вы — единственный автор! И я горжусь, что принял в этом участие! Помяните мои слова, я завтра же табличку закажу, что великий хирург Баталов здесь первый в мире провел двухэтапную гемиколэктомию! Чтобы помнили! Сам у двери в операционную прикреплю и буду протирать каждый день!
— Я согласен, только давайте без слова «великий», я вас прошу, — решил я перевести это в шутку.
Склифосовский раскраснелся, явно давление поднялось, как бы не случилось чего. А то будет мне памятная табличка… в другом месте где-нибудь. И натирать придется тоже самому.
На этом наш разговор за «рюмкой чая» не закончился.
— Я имел длинную беседу с Вельяминовым, — Склифософский подлил мне коньяку. — Помните тему солдатских аптечек?
— Как же, как же, — покивал я. — Мы еще обсуждали обучение санинструкторов в ротах.
— Так вот, Николай Александрович лично участвовал в маневрах гвардии, как военный врач. Правда, это еще при Александре Третьем было. Сейчас он от дел отошел, но, как говорится, руку на пульсе армейский медицины держит. Готов в скором будущем устроить общую встречу с питерскими военными медиками.
— Сейчас никак — сами понимаете, открытие больницы, а потом я уже буду в Германии — все, что мне оставалось — это развести руками. — Николай Васильевич! Может быть, вы сами? Там же ничего сложного. Жгуты, перевязка, таблетки с активированным углем, как правильно эвакуировать с поля боя. Курсы по обучению. За день можно натаскать.
— А как же ваш аппарат по измерению давления, стрептоцид? Военных медиков тоже надо учить.
— Так пусть Вельяминов и займется. Наверняка свое околоармейское прошлое еще не забыл.
Склифосовский внимательно на меня посмотрел, покивал.
— Николай Васильевич, там от Сеченова сотрудник ждет, — доложил секретарь.
Молодец, почти как Должиков у меня — ни стука, ни воплей, тихо зашел и сказал. Чтобы если что, так же бесшумно удалиться и не мешать процессу. Но тут счел возможным.
— Так зовите, — велел Склифосовский.
О, а я его знаю. Это же тот мордатенький физиолог, пытающийся быть похожим на писателя Чехова. Я ему еще про четвертую группу крови объяснял, по-похмельному прямолинейно и грубовато. Как его зовут хоть? Нечего мозг напрягать, сейчас сам представится.
— Здравствуйте, Ваше превосходительство, — и он отвесил поклон на положенный угол сорок пять градусов.
