Автор
Второй том столичного доктора представляет собой таинственный мир в альтернативной реальности, где каждое слово и каждый шаг окутаны загадкой. Проникаясь приключенческим духом и мрачной глубиной страшных тайн, читатель окунется в необычную повесть о жестоких борьбах и завораживающих открытиях....
Я долго не решался, но теперь, когда вы помогли мне с болями в спине, кроме того, я навел о вас подробные справки…
В Киеве бузина, а в огороде дядька. Ничего не понятно, язык у князя все больше и больше заплетался.
— Скажите ясно, чего вы от меня хотите!
— Вы понравились Елизавете. Она… очень одинока, несчастна. Да, я решился. Нельзя быть таким эгоистом. Она имеет право на женское счастье. И… даже материнство.
— Вы предлагаете мне…
Тут у меня ум за разум и зашел. Я сел на стул, потер лицо руками. Вот это поворот.
— С моей стороны обещаю полную тайну. И титул князя — думаю, смогу устроить его.
— Вы…вы предлагаете мне… спать с вашей женой?! За титул князя?!
— Мне нужен наследник. Или наследница. При дворе снимут опалу, — князь, покачнувшись, встал, налил себе в бокал коньяку из графина. — Будете?
Я покачал головой. Такие разговоры надо вести на трезвую голову. Или может наоборот? Такие разговоры только по пьяни и можно вести.
— Вы успешны, привлекательны, образованы, — тем временем князь меня расхваливал, будто быка-производителя.
— Ваше Императорское высочество, вы сейчас серьезно?
— Серьезней некуда. Поверьте, мне очень нелегко вести этот разговор. Но другого варианта я не вижу.
— Вы же сами можете иметь детей с женой. Даже при всех ваших особенностях.
— Увы, это не так. Страдаю половым бессилием. Еще со времен… впрочем, это не важно.
— Нет уж, — я встал, тоже налил себе янтарного напитка. Отказываться не надо — французский коньяк это то, что мне сейчас нужно.
Князь замолчал, покачивая бокалом. Потом все-таки продолжил:
— Меня в детстве растлил воспитатель. Некто Арсеньев. В семье об этом не знали, я долгое время скрывал. Потом о моих вкусах стало известно царю. Он вызывал меня на беседу и спросил прямо. К этому времени у меня уже были любовники-мужчины из адъютантов. После разговора, я был сразу выслан в Москву. Так сказать, с глаз долой, из сердца вон. Мне запрещено появляться в столице.
— Поверить не могу, — я глотнул коньяка и не почувствовал вкуса. — Чтобы в царской семье учитель был растлителем малолетних?! Как такое может быть?"
"Сергей Александрович молчал, уставившись в пол.
— И что с ним? Его судили?
— Нет. Когда стало известно… Он к тому времени уже умер.
Мы опять помолчали. Предложить ему лечение импотенции? Но если князь пассивный гомосексуалист, то проблема может быть в психике.
