Автор
Второй том столичного доктора представляет собой таинственный мир в альтернативной реальности, где каждое слово и каждый шаг окутаны загадкой. Проникаясь приключенческим духом и мрачной глубиной страшных тайн, читатель окунется в необычную повесть о жестоких борьбах и завораживающих открытиях....
— Господин Баталов?
— Откуда меня знаете?
— Присутствовал на операции в клинике Боброва. Гиляровский из «Русских ведомостей»
Ой. Сам «Дядя Гиляй»! Я ведь даже его книгу читал. Году в девяностом, наверное. «Москва и москвичи» называется.
— Евгений Александрович, расскажете, что здесь и как?
Мы посторонились — фельдшеры тащили на носилках утопленника. Кто-то накинул на него мокрую рубашку, которая плотно облепила лицо. Страшное зрелище. Только рачков, вылезающих изо рта не хватает… Впрочем, это не про свежего утопленника.
— Здравствуйте, Владимир Алексеевич, — я тяжело вздохнул. —. Если вкратце — некий итальянский господин, вон он, — я кивнул в сторону «Жованьки», которого паковали в полицейскую карету, — организовал занятия школы плавания. Примерно напротив Водовзводной башни. Дураки зачем-то выплыли на середину реки, их понесло течением… Десять трупов, шестерых удалось спасти.
— А сколько всего было учеников? — Дядя Гиляй быстро строчил карандашом в записной книжке.
— Не знаю, спросите у полицейских.
— Они тоже не знают.
Ну вот так всегда и бывает — все приходится самому. Я плюнул на землю, пошел к карете. Дверку уже закрыли на замок, за ней плакал итальянец, размазывая сопли и слезы по лицу.
— Сколько у тебя было человек в школе? — я схватился за решетку на окошке, встряхнул ее. — Вспоминай!
— Дьеци, венти, трента — начал считать десятками Жованька. У стоящего рядом Кожухова глаза на лоб полезли. Я тоже выпал в осадок.
— Тридцать два человека. Но пьятеро нье пришло.
Я обернулся к городовому:
— Нельзя его увозить.
— Почему?
— Он трупы опознать должен. Пересчитайте всех. И еще лодок на реку — пустите по берегам.
Тут к набережной заехал целый кортеж. Две кареты, конные. Городовые опять вытянулись во фрунт, взяли под козырек. Ясно, прибыло начальство. Из первой кареты вылез знакомый мне Власовский — московский обер-полицмейстер. Из второй легко выпрыгнул Зубатов.
— Кто главный? — громко спросил Сан Саныч, удивленно разглядывая меня. Зубатов тоже узнал, подмигнул.
Околоточный надзиратель, фамилию которого я успел позабыть, начал тихонько подталкивать меня в сторону начальства. Не хочет отвечать.
— Доктор Баталов, — вышел я вперед и представился. В основном для незнакомых свитских. — Московская скорая помощь.
— Что случилось?
Начал коротко рассказывать про «школу утопленников», озвучил предварительные цифры спасенных и погибших. Лица начальства вытянулись.
— Двадцать один человек утонул?!
Народ закрестился.
