Автор
Второй том столичного доктора представляет собой таинственный мир в альтернативной реальности, где каждое слово и каждый шаг окутаны загадкой. Проникаясь приключенческим духом и мрачной глубиной страшных тайн, читатель окунется в необычную повесть о жестоких борьбах и завораживающих открытиях....
И не только мои хорошие знакомые Бобров с Дьяконовым, но и… Склифосовский? Я его до этого исключительно на фотографиях видел. Из Петербурга приехал? Вот это экзаменатор… Он ведь до Александра Алексеевича институтской клиникой заведовал. Может, Бобров и пригласил? Но мне не признавался, хотя в последнее время всё на бегу, поговорить толком некогда. Захотелось вдруг пойти и пожать руку. Или даже поклониться. Хрен с ним, перемоюсь потом. Но выглядеть это будет крайне непрофессионально. Сначала работа, а после — остальное.
А остальные кто? Ага, эти трое — подчиненные Боброва, видел их. Радулов, кстати, тоже, показался из-за плеча какого-то сурово выглядящего господина, как раз поправляющего пенсне.
Интересно, а почему это мой ассистент не по форме одет?
— Принесите Вацлаву Адамовичу маску, — велел я стоящему у двери санитару.
— Мне она не нужна! — гордо заявил граф. — Зачем?
— Затем, что я велел, — опустил я забронзовевшего помощника на землю. — Если мы сделаем посев со слизистой вашего носа, и, тем паче, столь великолепных усов, как думаете, останется ли чашка Петри стерильной? А мне не надо лишнее микробное загрязнение операционной раны.
Моровский терпеливо снес и завязывание санитаром тесемок вокруг головы, и то, что тому пришлось поправлять маску на носу целого старшего врача. А я после операции еще и операционную сестру прижучу — как она пустила этого охламона? Хотя болезнь эта неизлечима — как станет кто начальником, так сразу у него не только дыхание, но и подошвы ботинок стерильными становятся, то и дело норовят во время операции зайти в зал, как в вагон метро.
Подождали, пока больной дадут наркоз, и приступили.
— Сегодня у нас случай острого холецистита, — начал объяснять я. — Пациентка пятидесяти двух лет, начало приступа печеночной колики около сорока часов назад. Была доставлена в нашу больницу бригадой скорой помощи из дома. До этого подобных болей не испытывала. Мать пациентки умерла примерно в таком же возрасте от последствий желчекаменной болезни, что позволяет нам говорить о семейном характере заболевания…
— Готово, — сообщил нам Малышев, исполнявший сегодня роль анестезиолога.
А что, сам привез, сам и обезболил. Справедливо, по-моему.
— Приступим, — сказал я, и мы начали обкладывать операционное поле после его обработки.
Уж эту манипуляцию я мог доверить своему помощнику. Студент справится, ничего сложного. Прихватил по углам по маленькому шву, чтобы не сползало, и вперед.
