Автор
Второй том столичного доктора представляет собой таинственный мир в альтернативной реальности, где каждое слово и каждый шаг окутаны загадкой. Проникаясь приключенческим духом и мрачной глубиной страшных тайн, читатель окунется в необычную повесть о жестоких борьбах и завораживающих открытиях....
Штрафы за неудовлетворительные результаты работы предусмотрены договорами. И я собрался показать начальственный гнев. И повод хороший. А уж откладывать из-за вчерашних неурядиц — так и мысли не было.
Формат собраний коллектива здесь внове. У нас так точно еще не проводилось. Поэтому все и притихли, ждут чего-то. Им же не объяснили, что произойдет. Но народ у нас понятливый, сообразили, что о внеочередной премии объявлять не будут.
Сидели строго по кастам. Конюхи — в одной стороне, телефонистки дружно заняли первый ряд, чтобы оказаться к начальству поближе.
Я поговорил сначала о космических кораблях, бороздящих просторы Большого театра. Недолго, минуты три. Порадовал выраженным удовлетворением нашей работой со стороны Великого князя. Вот никак не привыкну подобной реакции народа на упоминание высших чинов. Я — так точно в приближенные к небожителям пробился, судя по усилившемуся блеску в глазах у нашей телефонно-диспетчерской команды.
— Но имеются в нашей жизни и не совсем светлые моменты, — закончил я радовать население, и взял в руки тот самый листик с кратким описанием грехов.
— Тута я, — поднялся водитель кобылы, мнущий в руках головной убор.
— Второго апреля вы прервали выезд бригады на вызов под предлогом, что лошадь расковалась. Было такое?
— Так а я что? Расковалась, стало быть, надо было…
— Следить за животными до выезда. Вы смену как принимали?
— Кого?
— Когда на дежурство заступили, осматривали лошадей?
Гаврилов резко посмурнел.
— Ну так оно ить… подумал, что тавоечки…
— Федор Ильич, — повернулся я к директору. — Надо реагировать.
— Уже, — ответил Чириков. — Штраф полтора рубля.
Вот тут кислые лица стали у всех сотрудников. Народ резко понял, что тут вам не здесь, синекуры не будет. А что грядет? Ежедневная пахота с большой ответственностью. Я на это смотрел так — если со скорой выгорит, то все присутствующие сделают в ней стремительную карьеру.
— Конюхи могут быть свободны, — сказал я, и означенная категория граждан дружно поспешила к выходу. — Дальше. Малышев. Андрей Германович, встаньте, пожалуйста. К вам вопрос. Третьего апреля на вызове в Кривоколенном переулке были?
— Были, — кивнул доктор, побледнев.
