Автор
Второй том столичного доктора представляет собой таинственный мир в альтернативной реальности, где каждое слово и каждый шаг окутаны загадкой. Проникаясь приключенческим духом и мрачной глубиной страшных тайн, читатель окунется в необычную повесть о жестоких борьбах и завораживающих открытиях....
— Давление восемьдесят на тридцать, пульс сто тридцать, температура тридцать пять и девять, частота дыханий тридцать! Уровень жидкости в левом легком примерно до средней подмышечной линии!
— Срочно готовить к операции! Бегом! Шевелимся! Кто операционная сестра?!
— Давыдова, — шагнула вперед дежурная.
— Стол накрывайте! Реечный ранорасширитель обязательно! А вы, Вацлав Адамович, готовьтесь ассистировать. Посмотрим, чего вы стоите в деле!
Если Жиган до сих пор жив, значит не все так у него и плохо. Сколько было случаев, когда не только сердце нож не задевал, но даже пуля мозг не находила.
— Андрей Германович, вы тоже с нами — распорядился я — будьте готовы установить дренаж плевральной полости.
Пока мы готовились, пострадавшего уже раздели, помыли, и даже побрили грудь. А как же, у нас всё по высшему классу. Вон, перед входом висит афишка с расценками, мимо не пройти. Зашел в операционную без холщовых бахил — рубль. Забыл маску — два. Волосы не прикрыты — тоже пара целковых. И так далее. Главное, никому объяснять не надо! Сознательные все поголовно стали.
— Ну что, Вацлав Адамович, приступим помолясь, — пригласил я ассистента, когда анестезистка дала наркоз, и мы все дружно перекрестились. — Надеюсь, успеем. Вы только запоминайте всё, статью не мне писать.
Разрез у нас простой, по пятому межреберью. И нечего считать, вон, ориентир есть — сосок. Начинаем от края грудины, и, не стесняясь, ведем до передней подмышечной линии. Нам тут нужен широкий доступ, а шрамы… говорят, украшают мужчину. Хотя по лицу этого Жигана не скажешь.
— Рассекаем перикард, господин Моровский, — показал я скальпелем. — Диафрагмальный нерв видите?
— Д-да, — промычал граф.
— Три вдоха, глубоких, полной грудью! Быстро! Готов?
— Никто… — прошептал ассистент.
— Пафос потом, — оборвал я его. — Некогда сейчас, работаем! Разрез перикарда параллельно нерву, — я рассказывал и резал. — Тут у нас ожидаемо имеется кровь. Сушим! Обратите внимание, как нож шевелится при сердцебиении!
Зрелище было еще то! Народ в операционной конкретно так побледнел. Зато фотограф Вика щелкала кадр за кадром для истории. А я и не догадался.
— Лезвие в левом желудочке, рана примерно три сантиметра.
