Автор
Второй том столичного доктора представляет собой таинственный мир в альтернативной реальности, где каждое слово и каждый шаг окутаны загадкой. Проникаясь приключенческим духом и мрачной глубиной страшных тайн, читатель окунется в необычную повесть о жестоких борьбах и завораживающих открытиях....
Китаец прошел со мной в спальню, и запросто уселся на пол у двери, кивнув, чтобы и я располагался напротив. Пока я мостился в попытках сесть поудобнее, Ли расставил свечки, зажег парочку. Благовония какие-то, никак не пойму, что, хотя запахи вроде и знакомые.
— Ласскажите о том случае, — предложил он мне.
— Я молод, сижу на лекции со своим товарищем, — начал я, вспоминая подробности принесенные сном. Китаец чуть заметно хмыкнул, услышав слова о молодости, но ничего не сказал. — Нам рассказывают о лекарстве, но я обращаю мало внимания, так как занят игрой.
— Ваши мысли надо очистить. Вспомните, как мы это делали пелед поединком… — прервал меня Ли.
А ведь и правда, в голову лезет встреча с Великой княгиней. Особенно тот момент, когда она подала мне руку на прощание. Я склонился изобразить поцелуй, почувствовал аромат духов, исходящий от ее перчатки, и задержался непростительно долго.
— Хорошо, — ответил я, вдохнул поглубже, и постарался вспомнить тот самый боевой транс.
— Говолите об игле. Что это?
— «Морской бой». Надо расчертить бумагу на два квадрата по десять клеточек, пометив сторону по высоте цифрами, по ширине буквами. Таким образом, у каждой клетки есть свой адрес. Надо поставить…
Мой собственный голос звучал всё глуше, и я вдруг увидел перед собой тот самый листочек с выигранной партией. А в руке простую шариковую ручку за тридцать пять копеек, с синим шестигранным корпусом и белым капроновым колпачком, уже деформированным под воздействием многочисленных укусов.
— Смотлите на учителя, — говорит голос где-то снаружи."
"Я поднимаю глаза на доцента Марфина, который стоит у доски, скрестив руки на груди, и вставив каблук левого ботинка в ямку, образовавшуюся в стене за многолетнюю карьеру лектора. Рубашка у него старая, воротничок истрепан, практически на грани протирания до дыры.
— Слушайте! — повторяет голос.
Я наконец-то хватаю карандаш, и начинаю записывать:
— Американцы готовились к ядерной войне всерьез, а потому придумали множество инструкций на все случаи жизни, чтобы граждане смогли выжить и после атомных бомбардировок, когда промышленность, в том числе и фармакологическая, будет разрушена.
