Автор
Второй том столичного доктора представляет собой таинственный мир в альтернативной реальности, где каждое слово и каждый шаг окутаны загадкой. Проникаясь приключенческим духом и мрачной глубиной страшных тайн, читатель окунется в необычную повесть о жестоких борьбах и завораживающих открытиях.
Написать иероглифы красным — смерть врагам Империи — и вперед на таран истории.
— Что будете делать? — поинтересовался Склифосовский. — Может вам коечку освободить в клинике? Надо понаблюдать. Вдруг сотрясение мозга?
Врач по привычке попытался поставить диагноз, я отнекивался.
— Николай Васильевич, вы сможете передать доктору Романовскому мои извинения? Я уеду в Москву утренним поездом.
Голова и правда побаливала, сотряс не сотряс, но лучше взять паузу, все обдумать. Визит в Питер прошел в общем и целом несколько не так, как я его планировал. А Романовского я через Боброва приглашу на врачебный съезд, что пройдет в конце июня в первопрестольной. Да, решено, так и поступлю!
— Разумеется, передам, — растерялся Склифосовский. — Ах, как все неудачно у вас заканчивается. А ведь операцию мы провели чудо какую. Нет, что же за невезение!
* * *По приезде в Москву черная полоса продолжилась. В приемном покое врачи и фельдшеры ржали над затасканным американским медицинским журналом, который как-то кругаля попал в Россию. В нем была статья на тему… увеличения женской груди. С рисованными иллюстрациями. Да, итальянский хирург Винченцо Черни создал первый из известных имплантатов и провел пластическое восстановление груди с использованием собственной жировой ткани женщины, взятой из липомы — доброкачественного образования на спине. О чем, собственно, и докладывал медицинскому сообществу. Которое в Москве оказалось совсем некультурным и похихикивая передавало публикацию из рук в руки. Тайком. За журналом «охотилась» злобная Вика, которая не преминула мне все высказать в лицо. Остановить ее благородный порыв я смог, только сняв с головы низко надвинутый котелок.
— Ты ранен?! Что с тобой?
Это был ровно тот самый вопрос, которым меня мучил Кузьма всю дорогу назад в Москву. С перерывом на поезд, конечно же. Всё, как и по дороге туда — мне первый класс, ему — третий. Со слугой отшучивался «бандитской пулей», но Вике рассказал всю правду."
"Она сразу включила режим «я твоя мама», и начала вещать, куда стоит ходить ужинать, а в какую сторону и смотреть не стоит. Ничего не меняется со временем. Если утонешь, домой не возвращайся. Еле отговорился усталостью и необходимостью отдохнуть с дороги. Не хочется ни ругаться, ни нравоучения выслушивать. Все равно это уже случилось.
Я поднялся к себе, принял ванну, перекусил наскоро, и неожиданно для себя задремал.
