Замков и городищ избегали, двигались большей частью лесными тропинками, пробирались по опушкам леса. За едой заходили только в маленькие веси, да и то большей частью питались сбитыми с веток птицами, зайцами. Калика дважды подстреливал молоденьких кабанчиков, умело пек на раскаленных камнях, сдабривал лесными грушами и яблоками, поливал соком малины и других лесных ягод. Получалось так вкусно, что Томас уже и не знал, чему святой отшельник учился в пещерах усерднее: поклонялся дьяволу или пробовал поочередно рецепты древних язычников, что славились отвратительными оргиями чревоугодия.
Они шли по широкой лесной дороге, залитой ярким солнечным светом, когда сверху с деревьев прыгнули дюжие, как медведи люди. Томаса и калику мгновенно вжали лицами в нагретую солнцем землю, заломили руки за спину. Томас орал и ругался, но ему позволили встать уже со связанными за спиной руками.
Двое подобрали мешки пленников, остальные стояли наготове с оружием. То ли это были не разбойники, то ли у разбойников был лютый вожак, который требовал дисциплины.
Подошел рослый немолодой воин — калика определил в нем воеводу, — сорвал с рыцаря шлем. Мгновение смотрел в лицо Томаса такими же синими злыми глазами.
— Мы не жалуем бродяг... Впрочем, на княжей каменоломне еще есть места.
Томас едва удержался от бессильных проклятий. Рядом послышался гнусный смешок человека, у которого было очень странное чувство смешного.
Их увезли, перебросив, как мешки с тряпьем, через крупы коней. По поведению и разговорам Томас понял, что замок не близко, а люди хозяина забрались далековато. Возможно, залезают даже в чужие владения. Хорошо бы, если бы местный владетель не щелкал хлебалом, как очень сложно выражается калика, а снарядил погоню, отбил бы пленников...
Он вздохнул. От тряски мысли путаются, иначе не стал бы мечтать, как слабая женщина, что кто-то придет и спасет. Настоящий англ верит только в свои силы. Ну и в Христа, конечно. Точнее, в Пресвятую Деву. Если сам себе не поможешь, то кто еще?
Когда выехали из леса, открылась широкая долина, а в ней на высокой скале высился мощный замок из белого камня. Единственная дорога шла над краем пропасти, извиваясь в опасной близости от высоких стен. Оттуда могли сбивать всадников не только стрелами, но даже камнями и бревнами.
Воевода поравнялся с пленниками. Конь под ним был крепкий, жилистый, с горячими живыми глазами. Он нервно перебирал ногами, просился в галоп.
— Взгляни, — предложил воевода, в голосе была гордость. — Соколиное гнездо!..
— Только живут в нем вороны, — прохрипел Томас.
Воевода с силой, но без злобы ударил его по лицу. Томас сплюнул кровь с рассеченной губы на роскошный сапог врага.
— Здесь живет сокол, — повторил воевода громче. — Со своими соколятами.