И о таком не пели барды, трубадуры, менестрели и бродячие шпионы в драных плащах странствующих монахов.
Из всех подвалов выкатывали бочки с вином, вытаскивали окорока, во двор въезжали телеги, доверху груженые оленями, кабанами, зайцами, битой птицей. С ближних озер везли тяжелые кадки с водой, откуда, высовывали морды крупные сомы, щуки, лини, смотрели мутными глазами на приближающийся замок.
Все кухни работали во всю мочь, а несколько жаровен поставили во дворе, там жарилось и пеклось мясо, рыба. В отдельном котле грели вино, ибо воины, пришедшие с севера, жаждали показать, как там пьют горячее вино с перцем и солью.
Кичинский сиял, как медная монета. Он сидел во главе стола, по правую руку была Яра, по левую — Томас. Калика мелькнул сперва среди знатных
калика беседовал с челядью, затем исчез вовсе.
Пан Кичинский после первого же кубка за здравие любимой племянницы заговорил с жаром о всемирном жидовском заговоре. Он был похож на Катулла или Сципиона, Томас не помнил кого именно, который любую речь заканчивал фразой насчет Карфагена, который надобно срыть и растоптать, только упертый римлянин этим заканчивал любой пир, чтобы не портить гостям аппетита напоминанием о работе, а Кичинский — начинал. Наверное, чтобы добавить перцу и соли.
Томас бросил короткий взгляд на Яру, спросил невинно:
— Всемирный заговор? Я слышал, что его замыслили не то тамплиеры, не то германский кесарь...
— Иудеи, — возразил Кичинский убежденно. — Они! Тамплиеры только прикрытие, как и германский император. Они стоят на нижних ступенях пирамиды, им не дозволено подняться выше десятой. А там, от десятой и до первой, одни иудеи. А подлинная их цель — создать Великий Израиль с иудейским царем для всего мира!
— Значит, — спросил Томас коварно, — всякие те, кто помогает строить пирамиду Власти, помогают иудеям взять власть во всем мире?
— Точно сказано, — воскликнул Кичинский. — Таких надо не то что гнать в три шеи из наших рядов, а изничтожать как самых худших врагов!
— Надо, — сказал Томас лицемерно, — ох как надо... Знаю одну такую змею. Своими бы руками удавил!
Он показал, как стискивает пальцы на нежном горле этой змеи, где бьется пугливая жилка, толчками подбрасывая кожу, точно крохотный ключик пытается пробиться на поверхность и замирает, не имея силы, но стучит и стучит, маленький, но упорный...
Он вздрогнул, приходя в себя, а пан Кичинский сказал одобрительно:"
"— Вижу, ощутил!.. Меня самого в дрожь бросает. А я человек не робкий. И давно они это замыслили, очень давно. Второй раз собирались, когда придумали, как по-новому обуздать весь мир с помощью нарочно для гоев придуманной религии. Это у них происходило на так называемом тайном вечере...
Явился калика, сел напротив и сразу же потащил на себя жареного гуся.