Автор
С первым колокольным звоном Киев разразился жизни и опасности. Бородатые стражники на улицах Города скрипят подкованными сапогами, как будто ждут чуда или беды. Мощный колокольный гул проникает в каждую щелку и постель города, ожидая приключений.
Женщина одним прыжком оказалась позади рыцаря. Олег одобрительно свистнул, кони пошли вскачь. Копыта загремели по сухой земле, взвилось облачко пыли.
Сзади хан заорал тонким визжащим голосом:
— Запереть ворота!
Сразу несколько голосов заорали подобострастно:
— Запереть! Схватить! Не дать уйти!
Слышно было, как половцы ловили коней и вскакивали в седла. Олег пропустил Томаса с женщиной вперед, наложил на тетиву стрелу. Тяжелые кони русичей могут с ходу проломить стену, но зато легкие кони половцев без труда догонят, а острие копья вонзится между лопаток.
Улица вывела на перекресток, где возвышался терем — добротный, сложенный из толстого мореного дуба, потому и не сгорел, хотя весь в пятнах копоти. Окна забраны железными решетками, дверь низкая, обязательно пригнешься, там даже один ратник устоит супротив целого войска.
Томас, как услышал мысли Олега, у порога соскочил, могучими руками снял женщину.
Олег влетел в дверной проем следом, быстро заложил в железные уши деревянный брус. Томас и женщина уже поднимались на верхний этаж. Сильно пахло гарью, из-под ног вздымались тучи золы. В бревнах еще таился жар, кое-где поднимались дымки. Огонь, не одолев с наскоку, пытался грызть мореный дуб изнутри.
— Погоди, — сказал Олег досадливо, — не отбиваться же здесь.
— А что, — бодро сказал Томас и победно посмотрел на женщину, — здесь можно драться против всего войска сарацинов! Надежные дома строят твои русы. Помню, когда однажды...
— Надо торопиться, — прервал Олег. — Хрен редьки не слаще!
— Чего? — не понял Томас.
— Половцы не слаще сарацинов.
— А-а, — протянул Томас, но, судя по озадаченному виду, славянского юмора все-таки не уловил.
Олег повернулся спиной к стене, уперся. Лицо покраснело от натуги.
— Крепко строят, — прохрипел Томас. — А зачем? Все равно спалят..."
"Он наваливался всем весом, на миг отпускал, снова упирался изо всех сил, Олег раскачивал равномернее, старался попасть точно в ритм. Стена трещала, но стояла.
