Автор
С первым колокольным звоном Киев разразился жизни и опасности. Бородатые стражники на улицах Города скрипят подкованными сапогами, как будто ждут чуда или беды. Мощный колокольный гул проникает в каждую щелку и постель города, ожидая приключений.
Он был все еще огромен и величествен, этот замок Мальтонов, но Томас не думал даже, что за такой короткий срок придет в такое запустение. Словно тяжкая болезнь посетила владения гордых рыцарей. Даже стены, казалось, осели и постарели, а камни из серых стали седыми, дряхлыми.
Но хуже того, на дороге перед замком стояли три шатра, ворота были закрыты, подъемный мост поднят, а перед самими створками лежало трое в лужах крови. Со стены сыпался град камней и стрел, отгонял смельчаков, пытавшихся вынести убитых.
— Дядя! — вскричал Томас отчаянным голосом.
На холм въехал сэр Эдвин. Лицо вытянулось, он выругался:
— Негодяи!.. Как-то дознались, что я уеду, воспользовались случаем. Я не великий воин, но рука моя все еще способна держать меч... Томас, это Герман и Бодман, братья Мангольда. Они попытались захватить замок врасплох, явно ночью. Но МакОгон...
— Старый МакОгон еще жив? — воскликнул Томас.
Сэр Эдвин взглянул на племянника искоса:
— Он еще не так стар, как тебе кажется.
Томас заскрипел зубами, выхватил меч. Он был страшен, как воскресший древний бог войны, которому поклонялись англы-язычники.
— Смерть! — прохрипел он. — Никого не щадить!
Земля загрохотала под копытами, а вскоре добавился грохот десятка конников. Все в едином порыве неслись на дерзнувших осаждать замок среди белого дня, в полной уверенности, что все здесь принадлежит только им.
До замка было еще далеко, но отдохнувшие за ночь кони неслись с холма, а потом по равнине резво, тяжело задышали не скоро, но со стен их уже заметили, засуетились.
Из шатров начали выбегать сверкающие доспехами рыцари, когда тяжелая конница обрушилась на них. Томас рубил быстро и страшно, словно в руке был не двуручный рыцарский меч, а легкая сарацинская сабля. Олег и сэр Эдвин неслись, как два демона смерти, справа и слева за ними оставались только поверженные, опрокинутые, распростертые, оглушенные.
Они домчались до рва, развернулись и понеслись снова, рассыпая страшные удары во все стороны. Подъемный мост начал опускаться. Цепи скрипели, подрагивали, мост опускался рывками. На воротах были следы ударов, выжженные пятна, а в стенах каменные глыбы кое-где выщербились. Тяжелые створки поползли в стороны, и из ворот выметнулись всадники с копьями, а следом выбежали пешие с топорами и дротиками.
