Автор
С первым колокольным звоном Киев разразился жизни и опасности. Бородатые стражники на улицах Города скрипят подкованными сапогами, как будто ждут чуда или беды. Мощный колокольный гул проникает в каждую щелку и постель города, ожидая приключений.
Так, разговаривая, он привел их в старый винный погреб, самый старый и с настолько просевшим потолком, что бочки можно было ставить только в один ряд, из-за чего им уже почти не пользовались, трудно выкатывать.
В подвале сразу стало дымно и чадно от факелов. Сырой воздух прогрелся, пропитался запахами смолы. Калика прошлепал по грязи к противоположной стене, указал на серую глыбу, торчавшую на высоте пояса. Она ничем не отличалась от других.
— Если не за этим камнем... то за соседним. Справа или слева.
"Томас и Торвальд ломами и рычагами выворотили камень, отпрыгнули. Глыба шлепнулась в грязь, обдав их брызгами. Один из факелов зашипел и погас. В красном свете видна была темная дыра. Возможно, это был не ход, а глубокая тайная ниша, куда прятали ценности жители осажденного замка.
Томас взял факел.
— Я полезу проверю!
Сэр Эдвин ухватил его за рукав.
— Погоди!.. Теперь я, к своему стыду, должен признаться, что среди нас есть человек, который лучше нас знает куда может вывести ход в нашем собственном замке!
Даже в слабом свете было видно, как побледнел от гнева Томас.
— Дядя! Ты подозреваешь, что благородный отшельник выведет нас из-под земли в расположении войск короля?
Сэр Эдвин воскликнул раздраженно:
— Томас, дальние скитания укрепили твои мышцы и ослабили мощный мозг, который был не крупнее, чем у муравья средних размеров. Я хочу сказать, что это ты можешь вылезти из-под земли прямо среди войска короля! А святой отшельник, как ты его называешь, вовремя почует, отыщет другой ход.
Томас засопел, передал факел волхву. Олег неторопливо полез в дыру, а Мальтоны следили за красным светом, что медленно удалялся, блики становились то ярче, то слабее. Когда остался едва заметный свет, Томас взял последний факел, поспешил следом.
В полной тьме голос сэра Эдвина прозвучал успокаивающе:
— Я бывал в этом подвале. Обратно выберемся и ощупью.
— Мы-то выберемся, — послышался из темноты сдавленный голос сэра Торвальда.
Томас вернулся один. Взмокший, весь в потеках грязи и в ссадинах, сказал хрипло:
— Калика остался там. Выход в таком потайном месте, что и муравьи не отыщут. Я вернулся за чашей.
Сэр Торвальд, что ждал уже при свете факела, встревожился:
— Уходите вдвоем?
— Отец, чашу нужно доставить в Стоунхендж. Калика полагает, что даже осада может прекратиться, если чаша встанет в свое святилище.
Сэр Торвальд нахмурился.
