Автор
С первым колокольным звоном Киев разразился жизни и опасности. Бородатые стражники на улицах Города скрипят подкованными сапогами, как будто ждут чуда или беды. Мощный колокольный гул проникает в каждую щелку и постель города, ожидая приключений.
. Вы получили кое-что еще.
— И это пригодилось, — ответил калика кротко. — Ты и есть нынешний Глава Семи Тайных? Думай, что делаешь. Иначе не долго тебе им быть.
Человек окинул его брезгливым взором, повернулся к Томасу. Голос его был исполнен нечеловеческой мощи:
— Меня зовут Аслан Маздон. Я повелеваю силами, о которых вы уже слышали. Теперь вы можете отдать мне чашу, а я обещаю не мстить вам. Вы уже достаточно знаете о нас, чтобы поверить. Месть нам несвойственна, как и бессмысленная жестокость.
Один из четверых резко сбросил капюшон. На Томаса глянуло перекошенное яростью лицо короля. Губы тряслись, глаза вылезали из орбит.
— Целыми?.. Я оказал вам, проклятым колдунам, свое высочайшее покровительство, я дал помощь... в ответ на услуги, а вы — отпустить? Да ни за что! Он будет казнен страшной смертью! Я сам его убью! Он виновен в гибели моего единственного сына!
Томас гордо выпрямился.
— Я на турнире дрался честно.
Маздон, глаза Тайных, поморщился.
— Здесь повелеваю я. Тебе мало, что мы сделали тебя королем? И ты будешь королем до скончания твоих дней. А здоровье и долгую жизнь тебе обеспечим.
Король трясся от ярости. Он хватался за меч, но его же телохранители удержали его за руки, явно страшась больше Тайного, чем своего владыку.
— Ага, — сказал Томас, — мы только повернемся, как нас изрубят на куски!
— Ты можешь спросить своего друга в лохмотьях, — предложил Маздон спокойно.
Томас смотрел исподлобья. Когда ненависть — понятно, а когда у противника ее нет, то это еще страшнее. Словно бьется с горной лавиной, ураганом или молнией, что бьет во все, что поднимает голову.
— Не ищи ветра в Стоунхендже, — сказал он предостерегающе, — костей не соберешь!
А калика тихим печальным голосом, в котором чувствовалась безмерная усталость, произнес:
— Отыди, прошу тебя.
Маздон смотрел напряженно, глаза были острые.
— Несмотря на все твои личины, всю твою скрытность, тебя раскусили. Я знаю, кто ты. Ты тот Великий Изгой, который не нашел себе места в нашей цивилизации. Ты теперь вне ее... В старых архивах есть обрывки воспоминаний о тебе, но только обрывки, их кто-то старательно уничтожал. Но кое-что уже знаем.
