Автор
С первым колокольным звоном Киев разразился жизни и опасности. Бородатые стражники на улицах Города скрипят подкованными сапогами, как будто ждут чуда или беды. Мощный колокольный гул проникает в каждую щелку и постель города, ожидая приключений.
Томас обеспокоился, не обнаружив оруженосцев короля. Эдвин, который был занят беседой с каликой, успокоил:
— Я их оставил в лагере. Пусть рассказывают, как была водружена Святая Чаша! Они видели все своими глазами.
Калика пробормотал:
— Упоят их так, что полезут как рачки... Ну, как креветки. И с каждым кубком вина дракон будет все больше и страшнее, а демон громаднее. Клянусь, к утру драконов будет уже дюжина, демон с горный хребет, а Пречистая Дева умоляла Томаса на ней жениться.
Сэр Эдвин шепнул опасливо:
— Не богохульствуй! Сам знаешь, их надо было оставить.
— Ого, — сказал калика, — я вижу, ты не только о прошлом думаешь. Трюк хороший! Думаешь, получится?
— С хорошего коня не стыдно упасть, — ответил сэр Эдвин загадочно.
Только под утро следующего дня Томас в сопровождении верных рыцарей, которых стало намного больше, подъехал ко враждебному еще вчера лагерю. Первое, что бросилось в глаза, — не было даже часовых.
Там пир был в самом деле настоящий, веселье непритворное: умирать больше не придется, к тому же правоты короля не чувствовали, явились из вассальной верности.
Томас сразу ощутил, что отношение к нему изменилось. Встретили враждебно те, кто раньше вражды не выказывал, зато другие, даже неизвестные, кричали от восторга, били в щиты. Сперва ему показалось, что ослышался, но затем донеслось снова и снова: «Мальтона!», «Мальтон!», «Да здравствует Мальтон!», «Только Мальтон!»
Он пожал плечами.
—Упились?
Сэр Эдвин и калика обменялись заговорщицкими взглядами. Торвальд сиял, но глаза были тревожными, как у загнанного зверя. Слишком много свалилось на голову за последние дни. Осада замка, приезд блудного сына, поездка в Стоунхендж, гибель короля, Богородица, дракон, приезд во вражеский лагерь... Теперь эти восторженные крики.
