Автор
С первым колокольным звоном Киев разразился жизни и опасности. Бородатые стражники на улицах Города скрипят подкованными сапогами, как будто ждут чуда или беды. Мощный колокольный гул проникает в каждую щелку и постель города, ожидая приключений.
— Допер, — сказал болотный человек удовлетворенно, — да не по первому... Что же мне с вами делать? Сразу утопить аль потешиться сперва?
Рыцарь, стоя по шею, безуспешно пытался достать меч. Олег сказал угрюмо:
— Дурень, мы ж тебе такой подарок тащили... Надо было на берегу выбросить.
Болотник оживился.
— Какой? Где? Что?
— Ковер-самолет. В другие болота к бабам летать будешь.
Болотник смотрел недоверчиво.
— Врешь?
— Пройди по нашему следу. Там спрятали, чтобы никто не спер. Еще и ногами в ил втоптали.
— Ну да, не сопрут, — встревожился болотник, — не знаешь ты наших! Где говоришь?
— Как выйти из болота?
— Да почитай уже вышел.
И болотник исчез под водой. Видно было, как мелькнуло желтое, словно под водой размазали молнию. Олег покачал головой.
Туман расступился, они выбрались, цепляясь за осоку, на твердь, а чуть дальше пошла земля совсем сухая. Трава росла сочная, налитая болотной водой. Под ногами Томаса стебли с мокрым хрустом обламывались, вжикала мутная гнилая вода.
Олег отыскал подъем, пошел кустарник, встретились первые корявые деревца. Томас со стоном упал на землю и остался лежать, разбросал руки. Женщина вышла медленно, словно вырастала из воды. Когда она попала в поле зрения Томаса, у того перехватило дыхание.
Мокрое платье плотно облепило фигуру, У нее была крупная, но высокая и очень четко очерченная грудь. Вместо пояса ей сгодился бы браслет Томаса, но в бедрах она была хоть сейчас рожать без труда и мук, а длинные и сильные ноги с умело вылепленными мускулами годились как для долгого и быстрого бега, так и для богопротивных языческих плясок.
— Афродита, — прохрипел он. — Только почему... Неужто море так обмелело?
Она перекинула волосы на грудь, отжала сильными руками. В запястье руки были тонкими, но когда вода брызнула струями, Томас невольно подумал, что такая из ветки дерева выжмет сок с такой же легкостью.
— Э-э... Артемида...
— Заморился? Уже заговариваться начал.
— Нет, — огрызнулся Томас, — с чего бы? Сейчас насмотрюсь на облака и вскачь побегу.
Она кивнула:
— Только почистись. Водяных распугаешь.
Томас сам чувствовал, воняет от него гадостно. С проклятиями воздел себя на колени. Больше сил не было, сбросил шлем, кое-как расстегнул доспехи. Стыдясь своей белой, как у женщины, кожи, разделся почти донага, прополоскал доспехи и одежду. Темная вода сразу замутилась серым, любопытные рыбешки брезгливо прыснули прочь.
