Автор
С первым колокольным звоном Киев разразился жизни и опасности. Бородатые стражники на улицах Города скрипят подкованными сапогами, как будто ждут чуда или беды. Мощный колокольный гул проникает в каждую щелку и постель города, ожидая приключений.
Но разве мы уже не ели печеное в углях костра?
— Это другое, — пытался объяснить Томас.
Она снова сделала движение освободить руку, но не слишком настойчивое. Ее глаза встретились с его синими, полыхающими тревогой.
— А... Надо, чтобы чужак в темной хламиде побрызгал на это водой?
— Где его взять, — возразил Томас. — Но если ты будешь есть эту... это, то ты погубить свою душу.
— Душу? А на что она мне?
Томас отшатнулся, но руки не выпустил.
— На что бессмертная душа?.. Да у нас нет ничего, кроме души! Ты погубишь себя навеки!
На него стали обращать внимание.
— Что говоришь? Нельзя есть? Почему?
Томас сказал гордо:
— Я — христианин! И она христианка. Я верую в бога Христа!
Он изготовился к мученической смерти, грохоту, вспышкам молний. Эти мерзкие чудища, сбросив благолепные личины, должны напасть, разорвать...
Велес отхлебнул из братины, пробасил:
— Христа?.. Что-то слышал... Новый бог?
— Новый, — заявил Томас, он дрожал от напряжения. — Самый справедливый и добрый!
Велес похлопал ему по плечу.
— Тогда не оставляй его, коли хороший... А чо? Давай и ему столб поставим среди наших. Хороших надо чтить, понял? У них от этого сил прибывает. Чем больше о боге думаешь, говоришь, идешь его путем, тем он сильнее. А нехороший и без помощи на небеса взберется..."
"Она погубила себя навеки, понял Томас обреченно. Она пьет их зелье, ест их дичь, даже пляшет с ними. А нигде так полно не отдается душа дьяволу, как в бесовских танцах.
С тоской, понимая, что губит себя навек, он взял кубок с вином, залпом опорожнил. Вино было не лучше, чем сарацинское, но не сказать, что хуже. А мясо было как мясо, какое постоянно ел в походах: грубо спеченное на углях и плоских камнях.
На миг встретился взглядом с Ярой. Оба, словно испугавшись чего-то, одновременно отвели взгляды.
Он ощутил чье-то присутствие. Резко оглянулся — к нему неслышно подходила, словно плыла, женщина неслыханной красоты. У Томаса перехватило дыхание, а во рту сразу стало сухо и горячо. Дьяволица, но теперь понятно, почему многие славные рыцари отдали душу дьяволу.
