В этом проникновенном романе о любви и надежде в мире перемен, глава семейства вынужден изыскать уникальный способ сохранить свою бракосочетание несмотря на все трудности, выпавшие им непредсказуемым поворотом жизни. Буквально пронизанный страхом, он таит в себе глубокую трагедию и жестокий юмор — идеальная подстать атмосфере рушимого мира....
Как воспитанная девушка, Инна не выронила лягушачью лапку, а аккуратно, не отрывая губ, положила обратно.
– Ты посадишь меня? – В ее карих глазах плясали чертики безрассудного отчаяния. В таком состоянии много лет назад, наплевав на все, и на свою жизнь в первую очередь, матросы рвали на себе тельняшки и с гранатой в руках бросались на немецкие танки.
– Я – нет.
– А они?
– Они не узнают, если я не скажу. Если до сих пор ни у кого не хватило ума выявить ДНК с веревки и у всех вас поголовно, невзирая на протесты, отобрать образцы для сравнения, то сейчас точно никто ничего делать не станет.
– Саша, как ты думаешь, а почему Городилов ничего не сделал, чтобы подменить удавку? Ведь он мог бы, точно мог. Скорняков ради него любые улики бы уничтожил, а тут какую-то веревку подменить?
– С убийством Фаины я прав?
– Прав, Саша, прав.
– Тогда слазь с меня, а то так неудобно разговаривать.
Она вернулась на свое место, налила вина.
– «Слазь с меня!» – гнусавя, передразнила она. – Я тебе не нравлюсь?
– У вас что, мать его, семейный обычай – мне этот вопрос задавать?
– Наташка тоже спрашивала? Вот дура!
– Странно, почему тебе можно, а ей нельзя?
– Я спрашиваю, нравлюсь ли тебе как женщина, она наверняка спрашивала, нравится ли она как человек. С понравившейся женщиной можно переспать и уйти с чистой совестью, а с человеком подразумеваются какие-то отношения.
– Знаний не хватило про ДНК догадаться.
– А Арсен, он же бывший опер? Мог же предупредить, когда обо всем узнал.
– Он вообще-то технарь, волей случая ставший юристом.
