В этом проникновенном романе о любви и надежде в мире перемен, глава семейства вынужден изыскать уникальный способ сохранить свою бракосочетание несмотря на все трудности, выпавшие им непредсказуемым поворотом жизни. Буквально пронизанный страхом, он таит в себе глубокую трагедию и жестокий юмор — идеальная подстать атмосфере рушимого мира....
Да, мы бы хотели уточнить, какова длина веревки, которой задушили Арсланову? Как у вас нет веревки? А где она? У следователя районной прокуратуры осталась? Странно. Уголовное дело забрали, а вещественные доказательства еще не передавали? Понятно. А как туда позвонить?
Если бы следователь Скорняков был профессионалом, он бы посмотрел в протоколе осмотра трупа Фаины, какая длина у веревки, снятой с ее шеи. Но, судя по голосу Скорнякова, от моего звонка он впал в фазу отупения. Что же, после самоубийства Городилова немудрено.
"– Алло, следователь Микушин? Здравствуйте, это подполковник Клементьев… Нет веревки? А где она? Не забирали еще из морга? Понятно. Как туда позвонить?
Удавку вместе с трупом Арслановой отправили в областное бюро судебно-медицинских экспертиз на левом берегу Оби, на улице Немировича-Данченко. Труп Фаины, не имевшей родственников, Инна распорядилась кремировать и захоронить, а ее вещи невостребованными остались в морге.
– Алло, Владимир Семенович? Это подполковник Клементьев, специальный представитель министра…
Взяв такси, я приехал на площадь Карла Маркса, где зашел в огромный торговый центр под названием «Версаль».
– Владимир Семенович? – осведомился я, входя в кабинет. – Я вам звонил, моя фамилия Клементьев. Илья Павлович Роговской мне рассказывал о вас…
Заведующий, полноватый лысый мужчина, расплылся в доброжелательной улыбке. Знакомый доктора Роговского по определению положительный господин, которому помощь будет оказана по первому требованию.
Выслушав мою просьбу осмотреть невостребованные пока следователями вещи убитой Арслановой, он нисколько не удивился, вызвал кого-то по телефону.
– Кстати, Владимир Семенович, мне не надо представить официальный запрос на исследование вещественных доказательств? – спросил я, переместив портфель на колени, словно он был наполнен запросами.
