В этом проникновенном романе о любви и надежде в мире перемен, глава семейства вынужден изыскать уникальный способ сохранить свою бракосочетание несмотря на все трудности, выпавшие им непредсказуемым поворотом жизни. Буквально пронизанный страхом, он таит в себе глубокую трагедию и жестокий юмор — идеальная подстать атмосфере рушимого мира....
При моем появлении следователь откровенно и демонстративно поморщился.
– Денис Юрьевич, я, кажется, вам говорил, чтобы мне не мешали допрашивать важного свидетеля?
– Уважаемый Виктор Ростиславович, допрос придется временно прервать, – сказал я.
– Это еще почему? – нахмурился следователь.
– Гражданка Максимова Мария Александровна является, во-первых, очень специфическим свидетелем по делу. Во-вторых, сейчас ночное время, и допрашивать свидетеля без особо острой необходимости запрещено законом.
– Вы где такой ерунды нахватались? Когда хочу, тогда ее и допрашиваю.
– Ваши поспешные действия могут сказаться на законности показаний свидетеля.
– Послушайте, как вас там, перестаньте нести чушь! Какой адвокат, какой педагог?
– Уважаемый Виктор Ростиславович, адвокат ей нужен, чтобы потом никто не смог обвинить нас и вас в фальсификации показаний. Даже если она будет говорить всю правду, то многие подумают, что это откровенная клевета на государственного деятеля.
– А педагог-то ей зачем? Ей уже исполнилось шестнадцать лет! Она уже может и без педагога давать показания.
– Педагог подтвердит, что она дает отчет тому, что говорит, и не приукрашивает и не фантазирует. Она ведь еще ребенок, и где гарантия, что в своих показаниях она не выдаст действительное за желаемое? Или наоборот?
– И где же я, – он криво ухмыльнулся, – сейчас, ночью, найду ей адвоката и педагога?
– Не знаю.
– Вот что я вам скажу. Я буду допрашивать ее так, как считаю нужным. А вам рекомендую по-хорошему выйти вон.
Был этот следователь лет на десять младше меня. И был он, насколько я знал, человеком угодливым с начальством и хамом со всеми, кого считал ниже себя по положению в обществе. В отношении меня он зря так считал.
– Виктор Ростиславович, я настоятельно рекомендую вам отложить допрос.
Щукин у дверей молчал, рассматривая носки ботинок.
– Пошел вон, понял! И если…
Он набрал воздуха, чтобы продолжить хулу, но я успел сказать:"
"– Уважаемый Виктор Ростиславович, если я сейчас выйду из этого кабинета, то только для того, чтобы по каналам зашифрованной высокочастотной связи связаться с представителями аппарата министра внутренних дел Российской Федерации.
