В этом проникновенном романе о любви и надежде в мире перемен, глава семейства вынужден изыскать уникальный способ сохранить свою бракосочетание несмотря на все трудности, выпавшие им непредсказуемым поворотом жизни. Буквально пронизанный страхом, он таит в себе глубокую трагедию и жестокий юмор — идеальная подстать атмосфере рушимого мира....
Своих сигарет девушка не имела.
Я позвонил:
– Денис Юрьевич, Фаина дома?
– Минуту подожди. Я к тебе сам зайду.
Он и Сергей пришли через несколько минут."
"– У ее подъезда стоит машина наружного наблюдения, все беспрерывно фиксируют. По их докладу, Фаина из особняка Сарибековых вышла ровно в половине девятого и сразу же поехала домой. Из дома никуда не выходила. Во всяком случае, из своего подъезда никуда не выходила.
Ого! Нас с Натальей она оставила в половине восьмого и сказала, что на сегодня работу закончила и поехала домой.
– Значит, так, поезжайте за ней. Обыск сейчас не делайте, так только, поверхностно все осмотрите. Ей ничего не объясняйте. Пусть витает в догадках. А уж я ее тут распотрошу, как Тузик грелку. Расскажет она мне, Иудина, за сколько серебряников хозяина продала.
– Поехали, что ли? – хлопнул Сергея по плечу Щукин.
– Всегда готов! Геннадьевич, «Лексус» дашь?
– Молод ты еще на таком автомобиле разъезжать.
Они демонстративно многозначительно переглянулись, мол, знаем, знаем, кто хозяйка! И знаем, во сколько часов она тебе свою машину отдала. Но у профессионалов не принято лезть в чужие дела. Ехидно переглянуться можно. Но не более.
– Ладно, так доедем. Скромность – норма жизни. Не привыкать! – и они ушли.
Я налил себе и гостье кофе, оба закурили.
– У тебя есть какие-нибудь мысли, за что его могли убить?
– Понятия не имею.
– А ты-то теперь что делать будешь?
– Про то, что я с ним спала, много народу узнает?
– Да нет. И то все же молчать будут. Слухи, конечно же, пойдут, но быстро стихнут. Да и так, конкретно про тебя же, никто говорить не будет.
– Жалко Ралифа, хороший дядька был. Прикольный такой папик, все время что-нибудь новое выдумывал. – Она искренне тяжело вздохнула. – Накрылось все теперь медным тазиком.
– Давно у вас это с ним?
– С конца весны прошлого года.
– Девять классов – это по-новому? По-старому, значит, восемь? Недурно. Квартир много сменили?
– Эта третья.
– И все-таки, теперь чем будешь заниматься?
– Как училась в школе, так и буду учиться. Из моих знакомых ведь про него никто не знает. Даже отец не знал до убийства. Он, конечно, понимал, что я с взрослым мужиком встречаюсь, но с кем, не знал. Жила же я до Ралифа. И без него проживу.
