В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
– Как сегодня пиво, не горчит? – Никитин нагло оглядел троих.
– Тебе чего? – спросил черноволосый парень. – Иди отсюда.
– Ну зачем же так грубо? Девушка! – крикнул Никитин.
– Что закажете? – подошла официантка.
– Мои друзья счет просят.
– Ты чего, падло?! – К Никитину подвинулся второй парень.
– Тихо, фраера. – Колька распахнул пиджак, расстегнул ремешок оперативной кобуры. – Тихо. Уголовный розыск. Сейчас рассчитаетесь и пойдете тихонько. Как понимаете, я здесь не один. Кто дернется – пристрелю.
– Да ты знаешь, кто мы?
– Знаю, красавцы мои, знаю.
Один из сидящих, плотный, накачанный паренек, отбросив кресло, кинулся на Никитина, но, увидев ствол ТТ, сразу обмяк.
– Жить надоело, студент? Встать и к выходу.
ДаниловРано утром ему домой позвонил Скорин и сказал, что пистолет Марголина взят в сорок девятом бандой Мишки Дремова по кличке Псих в тире ДОСОАРМ в Измайлове. Данилов помнил это дело, потому что сам брал Психа на улице Второй Роты в маленьком покосившемся домике.
Пистолетов они взяли семь, нашли при обыске только шесть.
Вот и всплыл через три года пропавший пистолетик.
Видимо, Толик этот был в кодле Психа.
Сотрудники розыска налегли на телефон спецсвязи и выяснили, что Дремов этапирован в тюремную больницу в Бирюлеве с диагнозом рак в последней стадии. С машиной, как всегда, было напряженно, и Данилов поехал на электричке.
Он вышел в тихом Бирюлеве и пошел мимо кирпичного завода через дачный поселок к мрачноватой, казенно окрашенной стене.
Здесь было все, как на зоне. Колючка по гребню, вышки, вахта. На проходной он сдал оружие и пошел в сопровождении лейтенанта медицинской службы к угрюмому зданию.
– Невесело у вас.
– Так ведь не санаторий, товарищ полковник, тюрьма.
– Но больница все же.
– А по мне – я бы их вообще не лечил.
Данилов промолчал. На розовом молодом лице фельдшера не отражалось ничего, кроме радости жизни.
Да, к такому попадешь лечиться, так лучше сразу умереть.
– А как Дремов попал к вам? Он же, как я помню, где-то под Хатангой срок отбывал.
– А его на этап дернули. Прокуратура его по делу об ограблении в магазине в Дмитрове крутила. Ему в тюрьме плохо стало, его к нам и направили.
– Как его здоровье?
– Плохо. Дней десять осталось."
"– Он знает?
Они поднялись на второй этаж, прошли длинным коридором.
