В зале двадцать три альбатроса играют «Пора, пора! Уж утро настает», но они уже знают, что их ждет встреча с Бореком — джентльменом любого возраста в шикарном костюме. Этот человек всегда приносит деньги и просит сыграть «Осень, прохладное утро…». Гриша, руководитель оркестра, никогда не отказывается, даже когда Борек считается солидным гостем....
Ребята хотели купить чего или сменять, так разговаривать не хотят.
– Почему? – со строгим недоумением спросил лейтенант.
– Вроде как дикие они. Западники. Католики, одним словом.
– Странно очень. Мы Красная армия…
Сержант пожал плечами.
– Давай мыться, – сказал лейтенант и скинул гимнастерку.
Он мылся, покрякивая от холодной колодезной воды, и никто не обратил внимания на полуразвалившийся дом с красным флагом у крыльца.
* * *С чердака Волощуку были отлично видны машины, моющийся офицер и солдаты. Он напряженно следил за ними, на всякий случай провожал каждого воронено-безжалостным стволом МГ.
* * *Яруга вел лошадь к лесу, похлопывая ее по упругому теплому боку. Лошадь встряхивала головой, косила темно-фиолетовым глазом. Яруга вел ее к кустам у опушки, где хворостом была засыпана телега.
Оглянувшись, Яруга начал разбрасывать хворост. Вот она, телега, смазанная, ладно пригнанная, с колесами, по ободам обмотанными старыми шинелями. Такая не заскрипит, не застучит на кореньях.
Яруга впряг лошадь и за узду медленно повел ее в лес.
А он уходил все глубже в чащу, иногда останавливаясь, прислушиваясь настороженно.
На поляне у кустов стоял покосившийся легковой автомобиль. Яруга обошел его со всех сторон, заглянул внутрь. Достал клеенчатый плащ, осмотрел его, бросил в телегу. Потом вынул нож и срезал кожу с сидений.
Обошел машину, открыл багажник, нашел домкрат, сумку с инструментами, выволок запасное колесо.
Солнце уже поднялось высоко, а Яруга все еще блуждал по лесу. Вот тропинка нырнула в кусты, и он повел лошадь по ней.
Потом поднял голову и увидел троих с автоматами. Хотел броситься к спасительным кустам, но за спиной увидел четвертого.
Один из них, высокий, в сапогах, начищенных до матового блеска, в кожаной немецкой куртке, подошел к телеге, взял часы, повертел, бросил обратно.
– Ну что, Яруга, шарашишь потихоньку?
– Я… – Голос Яруги сел, он никак не мог справиться с ним.
– Не дрожи, не дрожи, не тронем. Как там власть новая?
– Ничего пока…
– Не знает она о тебе, а?"
"– Не знает.
– Так вот, чтоб они ничего не узнали и дальше, ты мне поможешь.
Яруга молчал.
– Слышишь, сволочь?! – Бандит схватил Яругу за рубашку, дернул на себя. – Человеку нашему поможешь.
Яруга молчал.
– Он придет к тебе, скажет, что от меня.
