– Но когда они поймут, что она безумна и опасна, мы сможем вернуться домой?
– Возможно, пришло время расширить наши горизонты. Ты разве не хочешь посмотреть мир?
Я с энтузиазмом закивал.
– Хороший мальчик. Теперь, может, спустимся и чего-нибудь поедим? Мы сегодня не ужинали. Держись поближе ко мне.
Я не помню, сколько мы плыли. Может, часа три? Я уже очень устал, когда мы переправились, но отец сказал, что нам нужно сесть в автобус до Лондона. Мы долго ждали на холодной автобусной остановке, переминаясь с ноги на ногу, чтобы не замерзнуть. Я слишком устал, чтобы особо бурно на что-то реагировать. Я первый раз ехал в автобусе. Я немножко оживился, когда мы поднялись на второй этаж по крутым ступенькам. Мы заняли места в середине автобуса. Но было слишком темно, чтобы увидеть что-то снаружи. Я заснул, как только мы тронулись, и не заметил почти ничего вокруг во время остановки на туалет. Когда мы доехали до Лондона, уже занимался рассвет, но город оказался таким большим, что прошел еще почти час, прежде чем мы свернули к огромному, грязноватому на вид зданию. Над входом висела вывеска «Станция Юстон».
– Это центр города? – спросил я, но отец не ответил. Он крепко сжимал челюсть и не отрываясь смотрел в окно.
Когда мы сошли с автобуса, в меня врезалась женщина. Я закричал, отец прижал меня к себе, а женщина злобно заворчала:
– Я его едва коснулась, что за истерика?
– Все нормально, все нормально, она не дотронулась до твоей кожи, только до воротника, все будет в порядке.
Но я был уверен, что она коснулась и моего затылка тоже. Я находился в ужасе и ждал боли, но она все не начиналась.
– Питер, прекрати сейчас же. Тебе нельзя так привлекать к нам внимание.
Сквозь слезы я начал доказывать ему, что она коснулась моей головы. Он заявил, что меня защитили волосы. На нас смотрела небольшая группа людей. Я обхватил отца руками и уткнулся ему в плечо. Я слышал, как он говорит остальным:
– С ним все в порядке, он только проснулся, немного дезориентирован, вот и все. Все нормально. Не стоит беспокоиться.
– Он не слишком взрослый, чтобы с ним так сюсюкаться? – спросила одна из женщин, которая пялилась прямо на нас.
Но толпа довольно быстро рассосалась – это были занятые люди, они все куда-то ехали. Я не отрывался от отца, пока окончательно не успокоился.
– Не обращай внимания на эту тупую суку, – сказал он.
– Отец, помнишь, ты говорил, что я могу вырасти из этой болезни? Когда это произойдет?
– Мне не удалось даже точно выяснить, возможно ли это.
