В огромной радуге над лесом звучало пение птиц, восстановляющее дух и душу после скитаний. Прошел еще один год кажущейся бесконечности жизни. Алакдар задумчиво пересчитывал в уме свои года — триста семьдесят шесть. Физически он выглядел еще крепким, но на вид ему было лет сорок, оставаясь в постоянном противоречии с самим собой и окружающим миром....
Принцесса должна уплыть на Тарон к своему отцу, а я даю вам слово, что с вами ничего не случится, тебе даже денег дадут за молчание, много денег! Поймите, этот мезальянс до добра вас не доведет!
Предложение денег за молчание и упоминание мезальянса только подогрело мой игривый настрой, и снова из моей души вылезла оскалившаяся морда зверя. Я поднял с колен Викану и усадил ее в кресло, а затем медленно подошел к Мистиру.
– 'Остапа понесло', – мелькнула в голове идиотская присказка. Я сделал удрученный вид и с надрывом заявил:"
"– Лэр Мистир Вы даже не представляете, насколько Вы правы! Если бы мои родители знали, на какой мезальянс заставила меня пойти любовь к самой обычной принцессе из захолустного мирка под названием Геон, то до конца поняли мои страдания! Любовь страшная сила, перед которой рушатся все сословные преграды, заставляя 'высокорожденных' опускаться даже до гвельфов с какого-то Геона! Я 'сиятельный' Ингар 'черный дракон, скользящий между мирами', 'истинный высокородный', хранитель 'Нордрассила' и повелитель малхусов, в жилах которого течет 'кровь древних', влюбился в Викану и отдал ей свое сердце и титулы.
– Не паясничай грязный дикарь или я отрежу твой поганый язык! – заявил Лаэр. Гвельф, сделал шаг мне на встречу и вытащил меч из ножен.
– Тузик пора! – приказал я внутренним голосом малхусу, и спектакль подошел к своей кульминации.
Тузик, утробно зарычав, перетек из образа дворняги в сверкающего сполохами молний, голубого малхуса и преградил дорогу 'приносящему смерть'.
– Мне кажется, все из присутствующих догадались, кто перед ними находится, но мне непонятно почему вы так нагло себя ведете? – продолжил я издеваться над гвельфами.
