В огромной радуге над лесом звучало пение птиц, восстановляющее дух и душу после скитаний. Прошел еще один год кажущейся бесконечности жизни. Алакдар задумчиво пересчитывал в уме свои года — триста семьдесят шесть. Физически он выглядел еще крепким, но на вид ему было лет сорок, оставаясь в постоянном противоречии с самим собой и окружающим миром....
Имперцы плетут интриги и пытаются ловить рыбу в мутной воде. Бои на границе империи и халифата практически прекратились, после того как Чинсу совершили рейд и захватили на неделю Латр. Пока имперцы перебрасывали войска от границы с халифатом, Чинсу разграбили Латр и вернулись на свою территорию. Сейчас происходят только мелкие стычки разведывательных отрядов вдоль границы.
– Как же имперцы так опростоволосились и прозевали удар Чинсу?
– Здесь все очень просто отец. Постарались наши родственнички, темные эльфы.
– Все ясно. Алатерн значит полностью перешел в услужение к Чинсу, несмотря на свою безмерную спесь.
– Да отец род темных хиреет и им в одиночку не выжить, поэтому Алатерну теперь не до гордости.
– Как дела в Илирии?
– Как обычно ничего заслуживающего внимания.
– Не морочь мне голову, сын. Мне все известно о похождениях твоей жены. Она снова подсела на 'эльфийскую пыль' и об ее выкрутасах сплетничают даже на конюшне. Кстати выяснили, откуда, она берет эту отраву?
– Нет, но есть серьезные подозрения, что поставщик в имперском посольстве.
– Как идут поиски поставщиков в Меране?
– Наши люди вышли на след некоего Торвина, наемника из замка Фьер, но он пропал из вида в Шателье.
– Никто и ни что в этом мире бесследно не исчезает, просто твои люди наследили, и Алой с Торвином заметив повышенный интерес к себе, банально легли на дно. Пошли в Шателье вторую группу, пусть независимо от первой прошерстят город, Шателье не Меран, концы должны найтись.
– Да отец, вернувшись в Илирию, я так и сделаю.
– Анхель, что думаешь делать с Селией? Так дальше продолжаться не может, твоя жена позорит дом и ситуация может выйти из-под контроля.
– Отец ты сам женил меня на этой стерве после смерти Аланриль.
– Прости сын, сорвался. Моя вина, что заставил тебя жениться думал, что так для Виканы будет лучше.
