В огромной радуге над лесом звучало пение птиц, восстановляющее дух и душу после скитаний. Прошел еще один год кажущейся бесконечности жизни. Алакдар задумчиво пересчитывал в уме свои года — триста семьдесят шесть. Физически он выглядел еще крепким, но на вид ему было лет сорок, оставаясь в постоянном противоречии с самим собой и окружающим миром....
Помощь 'приносящего смерть' оказалась как нельзя кстати, и мы, захватив бечевку и канат направились к скале.
Языком молотить просто, но когда мы с Лаэром добрались до скалы, я невольно присвистнул. Скала оказалась высотой с девятиэтажку, и залезть на нее было очень не просто. Единственным путем наверх оказалась узкая трещина раскалывающая скалу надвое до самой вершины. Язык, в конце концов, меня погубит, но отступать было некуда.
Через двадцать минут я мокрый, как мышь лежал на вершине скалы и ругал свою дурость последними словами.
Усадьба Фархада была видна как на ладони. Мы отлично видели воинов, стоящих на стенах и расчет метателя на площадке над воротами.
Да, гвельфийских лук это нечто! Рукоятка лука легла в руку как влитая, и у меня сразу появилось ощущение, что лук стал частью моего тела. Нагрузка на тетиве нарастала плавно, по какому-то неизвестному закону, что позволяло не напрягать чрезмерно руку, прицеливаясь перед выстрелом. Тетива оказалась сделанной из мифрилового тросика и была практически вечной.
Придавив проснувшуюся в душе жабу зависти, я перешел к делу. Главной моей целью являлся расчет метателя, и первые стрелы достались ему. Воины Фархада даже не поняли, откуда прилетела смерть, забравшая их души в потусторонний мир.
