В жарком лесу, где каждая капля дождя пришивала к коже, телеги сворачивались на маленькой полянке у дороги. Седой воин прокричал "Привал!", и ассасины спешились, чтобы расседлать лошадей. Лес надул под коричневыми деревьями как парная, дождь непрерывно хлынул с ветвей.
– Сколько еще таится секретов в моем необычном друге? – всплыла в голове запоздалая мысль прерванная криком домоправительницы."
"– Явились, не запылились! – такой репликой встретила меня Арделия. – Я тут чуть с ума не сошла, а их все где-то носит!
– Успокойся Арделия и вместо того чтобы кричать, накорми нас завтраком, я устал как собака.
Запал Арделии сразу иссяк, и она стала раскладывать еду по тарелкам. Мы с Тузиком вышли во двор, и я направился к колодцу, у которого меня уже дожидался 'Первый' с полотенцем и мочалкой.
Глава 19. Бой в катакомбах.
Мне удалось проспать до полудня, но вереница предстоящих дел вывела меня из сладкого забытья и заставила вылезти из-под теплого одеяла. В кузнице весело стучали молоты, указывая на то, что в усадьбе бездельничает только один Валлин Бартолин. Проверив, как идут дела в кузнице и, помахав молотом около часа, мы отправились обедать. Расспросив Ломара о свежих сплетнях в Шателье, я не услышал ничего нового и решил отправить на базар в Шателье Арделию с Молли.
Оставшись только с шаком и Тузиком, я решил заняться самым неотложным делом. На первом месте стояла ликвидация моей неграмотности. Мы с 'Первым' расположились под навесом в конюшне и шак начал мое обучение. Письменность на Геоне основывалась на эльфийском алфавите, состоящем из тридцати букв. Я занялся их заучиванием и составлением первых слов и предложений. Зная язык, изучать меранскую письменность оказалось несложно. К возвращению Арделии я уже довольно бойко читал книгу, стыренную из комнаты Молли, только изредка прибегая к помощи 'Первого'.
Экономка накупила разного барахла, едва помещавшегося в телегу. Ее тарахтение о достоинствах новых штор и занавесок лишило меня надежды выудить что-то путное из этого потока слов.
