В жарком лесу, где каждая капля дождя пришивала к коже, телеги сворачивались на маленькой полянке у дороги. Седой воин прокричал "Привал!", и ассасины спешились, чтобы расседлать лошадей. Лес надул под коричневыми деревьями как парная, дождь непрерывно хлынул с ветвей.
Недалеко в лесу уже была выкопана могила в которой упокоились охранники предателя, мы только обыскали их и не найдя ничего магического забросали ее землей и укрыли дерном. В могиле мы спрятали седла с лошадей, оставшихся без седоков, а затем Тузик отогнал их подальше в лес и загрыз. Чтобы предатель не издох раньше времени, я усыпил его и перевязал рану тряпкой. Потом мы упаковали Торвина как тюк с товаром и выехали окружным путем на дорогу. Тузик догнал нас только возле усадьбы, по веселому виду дворняги не было заметно, что совсем недавно он рвал своими клыками живую плоть.
***
Я сидел в пыточной камере бункера и смотрел на прикованного к стене Торвина. Предатель был без сознания, но приводить его в чувство я не торопился, слишком много злобы и ненависти скопилось в душе.
Лежащий у стены пленник являлся не простым объектом мести или куском мяса на шашлык. На цепях висело доказательство того, что я уже давно не Игорь Столяров, сисадмин из Москвы, дожидающийся окончания рабочего дня, чтобы пойти пить пиво в спортивный бар, а глава клана, за которым жизни сотен людей и для них я возможно последняя надежда.
